«Он просил меня помочь ему с делом о детях, но почему-то молчит по этому поводу».

Присев на резную скамью, спрятанную в тени раскидистого дерева, смотрела на фонтан, наблюдая небольшую цветастую радугу над ним.

Голова была забита мыслями, а сердце – волнением и какой-то тревогой.

Предупреждающее рычание Тора вырвало из раздумий.

Устремив взгляд в нужную сторону, увидела скачущего верхом незнакомого мужчину, в сопровождении двух моих стражей.

Поднявшись со скамьи, я направилась к визитеру.

– Госпожа! – поклонился мне Сойер, от взглядов которого по телу в последнее время бежали неприятные мурашки. – К вам урядник из бюро расследований!

– Ну наконец-то! – кивнула я. – А то уже волноваться начала.

– Прошу прощения, госпожа, – поклонился мужчина, предварительно с легкостью спрыгнув с коня. – На расследование ушло время.

– Понимаю, – ответила я. – Что от меня требуется?

– Ваша подпись, – урядник запустил руку во внутренний карман своей легкой куртки, извлекая из него конверт.

«Просто подпись? – удивилась я. – А как же взять у меня показания?»

– Здесь описание проведенного расследования, – мужчина протянул конверт, который я приняла распечатывая.

Взгляд забегал по неровным строчкам, вызывая сначала сомнение в правильности прочитанного, отчего я вернулась к началу написанного, а потом по венам побежало негодование, перерастающее в злость.

– Их отпустили?! – рыкнула я, тяжело дыша и с силой стискивая в руке злосчастный листок бумаги. – Но как так?!

– Всему есть свое объяснение, ваше сиятельство, – манерно склонился урядник.

– Какое еще объяснение?! – я злилась все больше, не понимая, какого черта происходит. – Есть подтверждение лекаря, что эти… женщины, – вовремя смогла я справиться со своими эмоциями, – травили мою бабушку лепестками крапивника!

– Уверяю вас, – спокойно склонил голову мужчина, которого, казалось, моя ярость ни капли не трогала, – будь это лепестки крапивника, то участь вашей тетушки и сестры была бы незавидной.

– Но лекарь Льюрес сказал, что это именно он! – настаивала я на своем, утыкаясь разъяренным взглядом в написанное.

– Лекарь Льюрес уже в возрасте, ошибся, – равнодушно пожал плечами урядник.

«Как жалко, что я весь порошок этой гадости отдала стражам, которые увели тетку и Диону под белы рученьки! Теперь и доказательств никаких не осталось!»

– Как видите, – говорил урядник, пока я продолжала читать дальше, – в процессе расследования выяснилось, что ваша тетя поила старую госпожу черемшой. Она наоборот пыталась помочь…

«Помочь?! – хотелось заорать в голос, но я промолчала, едва сдерживая бушующую под кожей ярость. – Никому не пожелаю такой помощи, если только ей же самой!»

– Вашу тетю и сестру отпустили. Никаких претензий к вам они не имеют.

– Еще бы они их имели! – скрипнула я зубами.

«Две изворотливые твари! Что, повезло, да?! Готова дать голову на отсечение, что не без чьей-то помощи! Только попробуйте сунуться в поместье или снова навредить моей семье… пожалеете!»

– Если вы ознакомились с описанием расследования, – безразлично смотрел урядник, а вот я в этот момент задыхалась от эмоций, – прошу оставить вашу подпись, госпожа. Меня ждут с этим отчетом в распределительном центре задержания.

43. Разговор с монархом

Лимар

– Ваше величество, – я приложил ладонь к сердцу и низко склонил голову. – Благодарен за выделенное для аудиенции время.

– Ты можешь прийти ко мне в любой момент, Лимар, – ответил король.

Он стоял, сложив руки за спиной, устало смотря в окно своих покоев.

Иногда я задумывался над тем, как тяжело живется этому мужчине. Пусть в руках Арнора Тэй Мирена власть и судьбы всего государства, но его участь незавидна. Ему придется доживать свой век в одиночестве, передав трон не наследнику, которого боги не подарили, а тому, кто стоит ближе всего по родству.

Его окружают почти одни лицемеры, каждый из которых желает втереться в доверие монарха и урвать для себя кусок выгоды побольше. Глядя на правителя, я понимал, что не хотел бы оказаться на его месте ни за какие блага мира.

– Слушаю тебя, – долетел до меня бесцветный голос короля.

О встрече со мной Арнора Тэй Мирена попросила бабуля. Изначально разговор по поводу детей планировался состояться на балу, но, немного подумав, я принял решение заняться этим вопросом раньше. Хотел как можно скорее приступить к выполнению задуманного Роланой.

– Мой король, – сделав глубокий вдох, я, немного нервничая, продолжил, – одной моей хорошей знакомой…

От услышанного монарх удивленно повернулся ко мне, приподняв брови.

– … пришла в голову идея, – продолжил я.

– Твоей хорошей знакомой? – с интересом переспросил его величество. – Занятно. Заинтриговал. Продолжай.

– Позвольте немного предыстории?

На мой вопрос монарх одобрительно кивнул, поворачиваясь корпусом.

– Примерно неделю назад мы с бабушкой прогуливались по рынку…

На рассказ ушло около получаса. Я поведал его величеству все без утайки, тем самым пытаясь донести серьезность своих намерений.

Понимал, от его решения сейчас зависит многое, как и мое будущее, в том числе, ведь я признался ему, что купил Льюиса, которого едва удалось спасти от жизни калеки.

Зачем это сделал? Да потому что знал, со своей открытостью и честностью мои шансы на победу возрастут, вот только король мог и наказать меня за содеянное с легкостью.

– Ты точно сын своего отца, – хмыкнул он задумчиво, смотря каким-то другим взглядом. – Такой же, как и он в юности, безрассудный и отчаянный.

Я, затаив дыхание, склонил голову, слыша грохот своего сердца.

– Ты хоть понимаешь, что будет, узнай об этом аристократия? – спросил правитель. – Лимар, – вздохнул он, – не спорю, покупка детей не запрещена, но омерзительнее поступка нет. Твоя репутация будет уничтожена, а на твоего отца и семью в целом ляжет пятно позора, от которого не отмыться.

На секунду прикрыв глаза, глубоко вздохнул.

– Я бы перестал себя уважать, не сделай это, – ответил холодно, стискивая пальцы в кулаки. – Родители Льюиса били его каждый день, морили голодом, заставляли воровать, а ведь ему еще и шести лет нет! Что ждало бы этого мальчика? Выжил бы он? И кем бы стал, если выжил? Наемником? Безжалостным убийцей?! – спросил я, пребывая на эмоциях. – Или остаток своих дней мучился бы из-за потери конечностей, которых его едва не лишили по вине лживого алчного торгаша!