— Выпей. Легче станет.

— Мне и так нормально, — отмахнулся я и опустился за стол.

— Ну давай, рассказывай, — дед отложил газету и подался вперёд, уставившись на меня любопытным взглядом.

Я взял кусок белого хлеба, неспеша намазал сливочным маслом, сверху положил два куска сыра и жареный бекон. Затем дотянулся до фарфорового чайника, налил себе ароматный чай с апельсиновыми дольками в чашку, положил две ложечки сахара и принялся размешивать.

— Да что же это такое! — не выдержал дед и ударил ладонью по столу. — Долго ты ещё будешь возиться? А ну рассказывай, паршивец!

— Правильно, дед, — поддержала его Настя. — Хотя лучше бы подзатыльник дал — так эффективнее.

— Настя, прекрати, — строго сказал Лида. — Дай брату позавтракать. Что вы пристали к нему с вопросами? Захочет — расскажет.

— Но ведь нам интересно! — возмутилась сестра. — Вот если бы я ходила на вечеринку с испытаниями, то обязательно бы вам всё рассказала.

— Так уж и всё, — усмехнулся Дима. — Думаю, когда ты начнёшь ходить по вечеринкам, то мы и из тебя ни слова не вытянем.

— Это Сашка вредный, поэтому не рассказывает. А я не такая, — она взяла блин, свернула его в трубочку и подбросила вверх.

Если бы он упал, то попал бы прямо мне на голову. Но Шустрик был на страже и не позволил этому случиться. Подхватив лакомство прямо в воздухе, он уселся мне на плечо и принялся с аппетитом его уплетать.

Я отложил бутерброд и рассказал всё что случилось на посвящении в студенты.

— Я не верю, что Щавелев причастен к такому, — сказал Дима.

— А почему нет? Что ты вообще о нём знаешь? — прищурился дед. — Лично я с этим Щавелевым ни разу не пересекался. Да я ни с кем из рода Щавелевых не пересекался! Ни с одним представителем их рода. Чем они вообще занимаются? Чьи они вассалы?

— Этого я не знаю, — тихо ответил Дима.

Похоже, слова деда заставили его задуматься. Я тоже не мог понять, зачем Щавелеву организовывать нападение на меня, привлекая к этому студентов? Одно дело профессиональные наёмники, но недоучки… Странно всё это.

— Я бы совсем не удивился, если бы студент признался, что к делу причастен Боярышников, но профессор Щавелев, — отец снова покачал головой.

— Профессор или нет, — передразнил его дед. — Какая разница, какую должность он занимает? Вон, Распутин был советником императора и руководил Главным управлением имперского здравохранения, но это не помешало ему гадить нам. Должность ничего не значит! Если человек дерьмо собачье, то хоть кем его не поставь, всё равно нутро проявится.

— Ну не знаю, — с сомнением ответил Дима.

— Шурик, ты зайди сегодня к декану, спроси, что такое творится в академии, — потряс крючковатым пальцем старик Филатов.

— Декан-то здесь причем? — удивилась Лида.

— А притом! Кто должен следить за своими преподами? Он обязан следить за своими людьми и нести ответственность за их дела. Иначе зачем его туда вообще поставили? Штаны просиживать? — дед не на шутку разгорячился. — А если бы этот Щавелев Шурику навредил? Если бы эти подлецы с их артефактами убили нашего мальчика?

— Отец, успокойся, — Дима положил руку ему на плечо. — Если Саше они ничего не скажут, я сам поеду в академию. Но не к декану, а сразу к ректору.

— И правильно, — с облегчением выдохнул дед.

Остаток завтрака прошел в тишине, но я постоянно ловил на себе взгляды моих родных. Они явно обдумывали услышанное и тоже пытались понять, что же такое произошло во время посвящения в студенты и кому это надо было.

Я не стал говорить, что и в этом нападении учуял след артефактора Грачёва. Это бы ещё сильнее испугало их. Одно дело студенческие разборки, и совсем другое — вмешательство артефактора, которому ничего не стоит всех убить.

Щавелев из аптекарского рода. Возможно, его родные тоже пострадали после той истории с наследником, и он решил отыграться на мне. А может, он поддерживал лекарей или был в тесной связи с кем-то из троицы предателей. Короче, можно гадать бесконечно.

А что если я позвоню Щавелеву и поговорю начистоту?

Я подъехал к академии и, не выходя из машины, набрал номер профессора. Приятный женский голос оповестил, что телефон выключен. Ну ладно, может, в коридорах академии встречу.

Всё учебное заведение гудело словно улей. Студенты, преподы и о работники академии обсуждали то что произошло ночью. Даже на парах студенты не замолкали, и преподы их постоянно одергивали. Меня сначала тоже забросали вопросами, но я отвечал односложно, поэтому переключились на Сеню, который чувствовал себя как герой, в красках описывая то, что произошло.

После третьей пары я первым делом пошёл в кабинет начальника службы безопасности, но его не оказалось на месте. Как сказал один из охранников, он уехал в полицейское отделение. Странно, сам ведь позвал свидетелей явиться после занятий.

Затем я поднялся в деканат, но строгая секретарше, не отрываясь от печатной машинки, объясила, что Клавдий Тихомирович уехал и не сказал, когда вернётся. Я уточнил, может, он тоже в полицейском отделении, но она проигнорировала мой вопрос, яростно стуча по клавишам.

Я вернулся домой, когда семейство уже стало из-за стола, но мне оставили парочку запечённых перепелов.

— Мне сегодня привезли документы на поместье Юсуповых, — похвастался Дима. — Съездим туда на выходных?

— То есть теперь анобласть стала нашей, и мы можем прямо сейчас поехать туда и беспрепятственно зайти внутрь? — оживился я.

— Да. С сегодняшнего дня дом, земля и анобласть принадлежит нам. Надо кому-то поручить…

— Мне нужно сегодня же поехать туда. Какую бумагу показать на въезде? — прервал я его.

— Документы в кабинете на столе. Но зачем тебе туда? — он озадаченно посмотрел на меня.

— По срочному делу. Позже объясню, — я поднялся из-за стола и направился в кабинет, на ходу набирая номер Вани.

— О, здорова, дружище! — бодро ответил он. — Как дела?

— Привет, Ванька. Слушай, ты ещё в Торжке?

— Нет, конечно. У меня вообще-то тоже учёба началась. Только с академии вышел. Сегодня на практике меня чуть не…

— А где Зоркий? — прервал я его.

— Кто? — не понял он.

—