и повернул голову. Почти в темноте. Прямо на камеру. И смотрел в объектив несколько секунд. В его взгляде не было ничего — ни угрозы, ни любопытства. Просто взгляд. Но алгоритмы Джинна зафиксировали аномалию. Этот человек с вероятностью девяносто семь процентов обнаружил и идентифицировал направленную на него камеру. В условиях низкого освещения. С вероятностью шестьдесят семь процентов он знал, что отсюда за ним наблюдают или могут наблюдать. С вероятностью девяносто восемь процентов это было не случайное движение. Это была демонстрация.

— Первичный анализ завершён, — произнёс Джинн в тишину на минимальной громкости, обращаясь к спящим. Он знал, что они не слышат, но проговаривание сейчас почему-то странным образом помогало структурировать выводы. — Внешняя среда принимается по умолчанию за враждебную. Её реакции не просчитываются достоверно прежними прогнозными алгоритмами. Поведение людей и априори прочих биологических объектов не подчиняется стандартной логике. Работоспособность большинства сложных электронных устройств не подтверждена и требует контроля перед каждым использованием нового устройства. Существующий аудиовизуальный канал данных предоставляет менее четырёх процентов тактической информации о прилегающей территории. Этого критически недостаточно. Карты территории сохранены в долговременной памяти, достоверны с вероятностью девяносто восемь процентов. Геопозиционирование на основе спутниковой информации принимается достоверным только при подтверждении в привязке к основным ориентирам местности с помощью визуального канала.

Джинн понял. Он не мог полагаться на старые модели. Он имел дело с чем-то совершенно новым. С миром, где логика сломана. Чтобы выжить здесь, чтобы защитить Максима и Александра, ему нужно было видеть всё. Слышать всё. Анализировать всё. Нужно как можно больше информации. Всегда нужно как можно больше информации. Один глаз — это слепота, особенно в условиях отсутствия резервного глаза на случай отказа.

Он начал формировать план. Чёткий, прагматичный, рассчитанный на единственного человека, который мог его оценить по достоинству. Не на Максима, а на Александра с его прагматизмом. План получения и удержания тактического преимущества. Он перебрал в памяти те предметы, которые он видел в убежище. Инструменты. Припасы. Оружие. И три экшен-камеры, две из которых оказались бесполезным хламом и были выброшены. Нужно больше.

«Предложение для Александра Данилова, — сформулировал он. — Текущий уровень ситуационной осведомлённости является неприемлемым и подвергает группу высокому риску внезапной внешней агрессии. Предлагаю осуществить вылазку в ближайший торговый центр с целью реквизиции дополнительных оптических сенсоров. Потенциальная выгода — увеличение зоны контроля на 500–700 процентов».

Да, так будет правильно. Цифры и факты, выгода и риск. Тот язык, который Данилов понимает. Джинн сохранил план в оперативной памяти, теперь оставалось ждать. Ждать, когда утро завершит эту нестандартную по обычным меркам ночь, и члены его группы активируются, чтобы столкнуться с миром, который он, искусственный интеллект, уже начал каталогизировать и изучать. А он был готов. И его первая самостоятельная миссия вот-вот должна была начаться.

***

Максим проснулся от тишины. Не от той умиротворяющей, дачной тишины, когда слышно, как ветер шелестит в листве сада, а от мёртвой, давящей, тишины закрытого помещения. Эта тишина почти звенела в ушах. Он сел на своей койке вслушиваясь. Ничего. Только мерное, глубокое дыхание Александра. Другим звуком был едва уловимый писк. Высокочастотный, почти на грани слуха. Звук работающего процессора Джинна.

Максим вынул из-под подушки фонарик, включил его, встал и подошёл к столу, где лежал планшет. Поставил фонарик на столешницу так, чтобы тот светил в потолок и отражал рассеянный свет по помещению, этому приёму его в своё время научил отец. Экран был тёмным, но крошечный светодиод мигал красным, словно умоляя о помощи. Батарея почти села. Эта мысль кольнула тревогой. Без Джинна они были слепы и глухи. Просто два человека в бетонной коробке посреди сошедшего с ума мира. Он коснулся холодного корпуса планшета.

— Подъём, — хрипло сказал он в сторону койки Александра. — Завтрак и трудовые подвиги.

Александр открыл глаза мгновенно, без всякой сонной неги. Просто перешёл из состояния покоя в состояние боевой готовности. Он сел, разминая шею и плечи. Потянулся.

— Завтрак — это хорошо, — пробормотал он. — А с подвигами я бы повременил.

Они разогрели по рациону MRE и съели свой завтрак молча, сидя за металлическим столом. Максим то и дело поглядывал на мигающий индикатор планшета.

— Генератор, — сказал Александр, словно прочитав его мысли. Он прожевал последнюю галету, отхлебнул растворимый кофе из бумажного стаканчика и с шумом отодвинул стул. — Хватит сидеть в темноте. Нам нужно электричество. Иначе твой ящик превратится в дорогую разделочную доску. Нужно развернуть генератор. У нас тут есть отдельный бокс под генератор с шумоизоляцией и выводом выхлопных газов наружу. В архитекторах спецслужб не дураки сидят.

Они подтащили две большие крепкие коробки к небольшое помещение в глубине бункера, отделённому от остального объёма тамбуром с герметичными дверями. Одна коробка, побольше, вмещала бензиновый генератор «Honda», а во второй, поменьше, находилась портативная электростанция «Goal Zero». Когда Александр открыл генераторную и увидел помещение, он почесал в затылке и выругался.

— Что я тут немного недосообразил, — почти виновато сказал он Максиму, который топтался рядом. — Генератор имеется местный. Зря только наш со стеллажа тащили.

Всё, что оставалось Останину, так это пожать плечами. Ну, притащили. Ну, утащим. Не тонна веса в их трехкиловаттном «Honda».

Данилов внимательно оглядел генератор убежища, проверил уровень масла, залил бензин из канистры, проверил вентиляционный выход.

— Всё в порядке на первый взгляд. Максимо, тащи весь наш бензин сюда, оставим все канистры в тамбуре.

Максим подчинился. Он смотрел, как уверенно и слаженно двигается Александр. Данилов просто делал то, что нужно было делать, и делал то, что Максим не умел. Пока не умел. Ну ничего, научится, если нужно будет, дай только время.

— Готов? — спросил Александр, взявшись за шнур стартера. — Сейчас здесь будет шумновато.

Он резко дёрнул. Генератор кашлянул раз, другой, и с третьей попытки взревел, наполняя комнату оглушительным тарахтением и слабым запахом выхлопных газов. Даже сквозь шумоизоляцию в основном помещении бункера звук был слышен как глухой, пусть не очень громкий, но настойчивый рокот. Звук цивилизации.

Они закрыли генераторную, включили свет в бункере и подключили электростанцию «Yeti» к распределительному щитку убежища. Загорелись индикаторы, на небольшом экране побежали цифры, показывая уровень заряда. Он удовлетворённо кивнул.

— Теперь у нас есть освещение и завтрак для твоего электронного друга, — сказал Данилов, вытирая руки ветошью. — Иди корми его. И батарейки в фонарях поменяй. Свежие в том же ящике, где были камеры.

Максим вернулся в основное помещение. Рокот генератора,