«У-а-а-а-а!» — зарычал божок и нахлобучил на голову вытянутый шлем, из щелей которого блестели яростью глаза. И это был не отблеск костра. Они светились сами по себе.

Ламинара снова взмахнула белым бичом, и тот с оглушительным грохотом, сам уподобившись неуловимо мелькнувшей молнии, хлестнул по ещё одной кучке псоглавых лучников.

В разные стороны полетели клочья мяса и брызги крови, которые были едва видны в полумраке. На траву упали оторванные головы и руки. По поляне прокатился истошный визг тех обезьянцев, что катались по земле, зажимая окровавленные культи и придерживая выпавшие потроха.

К запаху дыма добавился запах парной крови.

Огонь, будучи равнодушным к происходящему, бросал свой неровный свет и на трупы, и на медные котелки с едой. На броню обезьяньего божка и саму Ламинару.

Казалось, в огне жил не имеющий постоянной формы дух, и он приплясывал на месте, будучи пленником кострища и стараясь унять терзающий его вечный озноб. И так же плясали подыгрывающие ему тени, которые обрели плоть, падая на стену тумана.

Демоница неспешно отошла назад, туда, где туман был ещё гуще. И над головами по-прежнему жужжал летающий механизм халумари.

«У-о-о-ок!» — заревел вдогонку божок псоглавых. В тон ему завопили и его подданные.

Толпы обезьянцев кинулись вдогонку, кто на двух ногах и размахивая клинками, кто на четвереньках, опираясь на костяшки пальцев.

Они на всём бегу заскочили в белое марево.

И тут же напоролись на выставленные навстречу пики крыс. Ничего не видя в тумане и ослеплённые волей своего божка, задние продолжали давить, а передние уже повисли на остриях копий, роняя оружие и судорожно хватаясь пальцами за окровавленные древки.

А затем сверху на них с треском костей и чваканьем плоти обрушились лезвия алебард. Сил у крыс было немного, но алебарды позволяли нанести приемлемый урон. Главное — много псоглавых побито. Без последователей даже божок немного может.

Ламинара злорадно улыбнулась.

И улыбка сама по себе доставляла удовольствие. Она её даже не сдерживала.

А затем древняя демоница хлестнула белым бичом божка обезьян-шакалов.

Туманный жгут отозвался громом.

Громадный псоглавец заревел от удара, попавшего в прикрытое стальным наплечником плечо. В стороны полетела глазурь, которой дикая тварь себя украшала. Обнажилось мутно-серое, с едва заметной вмятиной железо, на котором заблестели всполохи костра.

А затем обезьянец неимоверно быстро и ловко для своих размеров ухватился за конец и потянул на себя.

Он намеревался пошатнуть соперницу, но Ламинара предвидела это. Она разжала пальцы, и туманный бич растаял в воздухе, заставив божка потерять равновесие.

Демоница опять замахнулась, заново создавая бич…

… Но в этот миг бок обожгло.

В боку возникло длинное, украшенное узорами копьё с оперением на конце, словно у стрелы.

Ламинара ухватилась тремя правыми руками за древко. От боли, от неожиданности, от возникшего внутри отголоска страха эти три руки опять потеряли подобие человеческих, с хрустом суставов и костей вытянулись и истончились.

Цепкие пальцы стиснули копьё и потянули.

— Больно! — взвыла Ламинара, а затем увидела тускло светящийся синим светом наконечник. Он был широкий, листовидный, длинный.

И на поляну вышел ещё один божок псоглавых, держа в руках оперённые дротики и изогнутый на конце метатель — там был специальный крюк с упором для дротиков.

А со стороны костра послышался клокочущий голос:

— Древняя падаль! Ты думала, я буду один⁈ — насмешливо и злорадно протянул бронированный божок.

Ламинара попятилась, держась за бок. Длинные белые волосы выпали из-под капюшона и растрепались. Рана, пульсирующая золотым светом, упрямо не хотела затягиваться. А вместе с биением света по телу эхом отдавалась и тугая боль.

— Ты думала, я настолько глуп⁈

Божок рванул вперёд, но не к демонице, а на крысиный строй.

Он смел их в одно мгновение. А нескольких взмахов клинка было достаточно, чтоб обратить и без того небольшое войско Ламинары в кучку крысиного мяса.

— Ха! — выкрикнул божок, положил меч на плечо, словно палку, а затем повернул голову: — Брат, добей эту паучиху!

Второй громила ловко перехватил копьеметатель, уткнул конец дротика, на коем была небольшая выемка, в кончик крюка на метателе и замахнулся.

Ламинара замерла, прищурилась и сухо прокричала:

— Взять!

Туман тут же пришёл в движение, поднимая с земли месиво из листьев, мелких веток и пыли. Он теперь заслонял свою госпожу, лез в глаза и уши недругам. Заставил закашляться.

А потом в нём возникли висящие в воздухе белые клинки.

Но демоница не стала дожидаться окончания битвы.

Одна она против двоих не выстоит. И потому развернулась и быстро подбежала прочь.

Туман подхватил её под руки и помогал мчаться и петлять, как уходящий от погони заяц.

За спиной послышался лязг, грохот и полный насмешки выкрик:

— Это мало, чтоб нас победить! Тварь подколодная! Я бог ярости и войны!

Рядом прогудело.

В землю чуть впереди впился посланный вдогонку дротик.

Он не попал. Лишь пропорол ткань на капюшоне. Но даже этого было достаточно, чтоб дать понять: божок-стрелок не только хорошо видит, но и прекрасно может бить свою добычу на слух.

— Тишина, — прошептала демоница, и туман поглотил звуки. Исчезли шаги, крики, треск деревьев и жужжание механизма пришлых.

До штольни демоница дошла не сразу. Она ещё долго стояла посреди леса, вглядываясь в темноту и не желая привести погоню в убежище. А потом осторожно, заметая следы волшебством, вернулась.

Там опустилась на колени перед остывшим очагом и посмотрела на Хлою.

— Ты свободна, — проговорила древняя сущность.

— Что? — не поняла женщина.

— Твои услуги больше не понадобятся, — проронила демоница. — Иди прочь, пока я не передумала и не вскрыла твой череп.

Демоница опустила голову и уставилась в темноту перед собой. А человеческая женщина, ещё не веря в удачу, бочком, вдоль стеночки проскользнула наружу. Было темно, и ей приходилось идти на ощупь, ориентируясь лишь на усыпанный звёздами силуэт выхода.

— Всё кончено, — проговаривала демоница. — Видимо, мне суждено быть лишь мелкой тварью, прячущейся от дневного в этой дыре в земле.

Ламинара ощутила, что глазам стало больно.

Когда потёрла, то увидела, что на пальцах осталась вода.

— Слёзы? — уже почти не удивляясь, пробормотала демоница. — Так вот что значит плакать.

Глава 22 Нетривиальное решение

Глава 22 Нетривиальное решение

Стемнело. Генерал молча смотрел на монитор с опустевшим лесом, обесцвеченный камерой ночного видения. Пропал туман, пропала женщина в золотом одеянии, пропали