ваяли с натуры, по образу реальных боевых змей прошлого.

— То есть это портреты конкретных драконов?

Он кивнул:

— Вот эта красавица — Молиндра Луминтар. Она верой и правдой служила Дому Орфос.

— Луминтар? Это название породы?

Блейк уставился на меня с немым упреком:

— А ты разве не должна это знать? Мне казалось, Родригес загрузил тебя рефератом как раз на эту тему.

Я независимо скрестила руки на груди:

— А тебе-то откуда это известно, шпион комнатный?

Его губы насмешливо скривились:

— У меня свои источники информации в этой Академии. Значит, Родригес тебя знатно прижал, да? — Он сочувственно мотнул головой. — Старый хрен, зануда редкая. Но возвращаясь к теме: да, это порода. Каждый из четырёх великих Домов специализировался на разведении и дрессировке конкретного вида ящеров. Для Дома Орфос это были Луминтары. Они черпали ману напрямую от солнечного света и славились своими ультразвуковыми ментальными атаками. Могли одним рыком внушить панический ужас целой армии врагов или, наоборот, вдохнуть отвагу в ряды союзников. Для Дома Мортис базой были Сильврайны. Вон та, из белого алебастра — это Алабри. — Он ткнул пальцем в сторону изящной белой статуи. — Эта порода дышала чистым льдом.

— А что насчёт чёрного базальтового? — спросила я.

Чем дольше я здесь торчала, тем сильнее рисковала нарваться на неприятности, но… Блейк так азартно расписывал детали, что прерывать его не хотелось. Было очевидно, что тема драконов — его личная страсть.

Он коротко хохотнул:

— Ты про того, на которого умудрилась залезть в первый же день?

Я мгновенно залилась краской:

— Можно без этих двусмысленных подробностей…

Он небрежно отмахнулся:

— Ладно, проехали. Но проверни ты этот трюк с живым оригиналом в древности — он бы поджарил тебя прямо на взлёте. Его звали Никсарис, он принадлежал Дому Авари. Сумеречный дракон. В ближнем бою им равных не было, истинные машины смерти.

Я посмотрела на жуткие зазубренные клыки и колючие глаза базальтового монстра и невольно передернула плечами.

— Значит, красный дракон — это порода Дома Дракхэрроу?

Блейк подошёл к красному изваянию и уверенно опустил ладонь на грубый, шершавый песчаник:

— Вораго. Порода Инферни. Да, Инферни всегда летали под знамёнами нашего Дома.

— И в чём был их главный козырь?

Он равнодушно повёл плечами:

— Эти твари были практически неуничтожимы в воздухе. По крайней мере, если против них выставляли других драконов.

— В смысле?

— В смысле, их главной уязвимостью были они сами. Порода отличалась диким, неуправляемым норовом. Непостоянные, капризные, бешеные существа. Их разведение само по себе было хождением по минному полю. Дом Дракхэрроу в своё время потерял из-за их вспышек безумия больше драконов и всадников, чем все остальные кланы вместе взятые. — Он выразительно просканировал меня взглядом с ног до головы. — Они были чертовски гордыми, упрямыми и практически не поддавались дрессировке. Никого не напоминает, Пендрагон?

Я густо покраснела, проглотив шпильку:

— Удивительно, что Дом Дракхэрроу вообще решил сделать на них ставку при таких раскладах.

— Мы сделали на них ставку, потому что они были лучшими в небе. Самая быстрая и маневренная порода из всех четырёх. Если в седло садился первоклассный, обученный всадник, Инферни в одиночку выжигали целые полки врага. И более того — как только наездник успешно скреплял ментальные узы со своим Инферни, он мог напрямую черпать из зверя его первобытную силу и абсолютное, безумное бесстрашие. По крайней мере, так гласят хроники.

— Так гласят хроники, — эхом повторила я.

Я обвела взглядом все четыре колоссальные статуи, пытаясь визуализировать эпоху, когда эти крылатые монстры реально рассекали облака над континентом.

— Содержать такую ораву, должно быть, стоило запредельных денег. Их аппетиты пугают.

Он понимающе кивнул:

— Именно поэтому только четыре правящих Дома могли позволить себе такую роскошь — владеть ими.

— «Владеть», — с горечью выплюнула я. — Почему вам, вампирам, обязательно нужно пытаться владеть вообще всем живым в этом мире?

Блейк посмотрел на меня долгим, нечитаемым взглядом, но отвечать не стал. Я отвернулась, уставившись на красного песчаникового дракона. Вораго. Из всей четверки его морда казалась самой агрессивной и дикой. Древний скульптор гениально передал в камне это ощущение бурлящей ярости и неукротимой страсти.

— Он не хочет торчать здесь, запертым в камне, — тихо произнесла я.

— Он хочет летать, — согласился Блейк, и его голос прозвучал на удивление глухо. — И он в бешенстве от того, что крылья скованы. Ему суждено торчать на этом постаменте ещё несколько веков, пока время окончательно не источит песчаник и он сам не рассыплется в прах.

Принц подошёл ближе, замерев прямо у моего плеча, но прикасаться не стал. Я физически ощущала его тепло в каких-то сантиметрах от себя и силой заставила себя замереть, боясь спугнуть момент.

— Так зачем ты меня искала на самом деле, Пендрагон? Очевидно же, что тебе что-то от меня нужно. Выкладывай.

Я немного помедлила, собираясь с духом, а потом прыгнула в омут с головой:

— Вчера ночью, когда я уходила с побережья, я наткнулась на пляже на девчонку. Совсем мелкую, из Высших.

Блейк стоял достаточно близко, чтобы я услышала, как у него перехватило дыхание, а мышцы спины мгновенно окаменели.

— И судя по её виду, она только что кем-то плотно пообедала, — продолжала я наступать.

Он пренебрежительно фыркнул:

— У тебя уже развился радар на сытых вампиров, Пендрагон? Гордись собой.

— У неё на подбородке свежая кровь алела, умник! — огрызнулась я, переходя на защиту. — И это ещё не всё. Стоило ей пройти мимо, как я услышала в кустах жалобный хрип.

Он резко повернул ко мне лицо:

— Кто-то пострадал? Кто-то из смертных?

Честно сказать, я была в шоке от того, что в его голосе прорезалось искреннее беспокойство.

— Не человек. Животное. Ты вообще знаешь, кто такие флаффины?

Он снисходительно усмехнулся:

— Все в Санграте знают, кто такие флаффины. У меня в детстве, кажется, даже была плюшевая игрушка в виде этого лисолова.

Я постаралась скрыть удивление от этого факта:

— Ну надо же. Так вот, у самой кромки прибоя лежал крошечный щенок флаффина. Весь залитый кровью и едва живой.

— Обычный донорский укус не приводит к летальному исходу, Пендрагон, если ты за это переживаешь, — Блейк попытался врубить свой привычный режим полного безразличия. Но я кожей чувствовала — маска трещит.

— Его не просто покусали! — вскипела я. — Ему кто-то располосовал бок, оставив глубокий рваный разрез, из которого хлестала кровь. Его покалечили и бросили подыхать в темноте в одиночестве. Совсем крошечного щенка! — Я повернулась к нему, разглядывая его профиль в сгущающихся сумерках. — И сдаётся мне, это сделала та самая платиновая девчонка. Ей на вид лет девять-десять,