на Краса усталым, почти безжизненным взглядом. — Поверь старику. Некоторые вещи лучше узнать позже и остаться целым, чем раньше и сгореть, как спичка. Ярко вспыхнуть на долю секунды, ослепить всех вокруг и не оставить после себя даже пепла. Даже следа в памяти тех, кто тебя знал. Исчезнуть, как будто тебя никогда и не было.

Бармен сделал последнюю, долгую, судорожную затяжку, выпустил дым через ноздри и закончил:

— Я вижу, ты пришёл в норму. Тело восстановилось, ожоги затянулись, душа успокоилась. Спускаемся в пещеру. Остаток ночи отдыхаем, набираемся сил перед последним рывком. А завтра (вернее, уже сегодня) — в путь. Нам нужно покрыть большое расстояние. Сегодня мы должны достичь конечной точки нашей экспедиции. Той самой, ради которой всё затевалось. И там… там ты либо станешь тем, кем должен стать, либо умрёшь. Третьего не дано.

Марик развернулся и, не оборачиваясь, зашагал вниз по склону к пещере. Крас, вздохнув, поднялся на подкашивающихся ногах и побрёл следом. В голове его шумело, сердце колотилось, а на душе скребли кошки, целый выводок голодных, злых, полосатых тварей. «Душевный помощник, — вертелось у него в голове. — И что это за зверь такой? И где его искать? И главное — зачем?». Ответов не было. Была только темнота пещеры, в которую он провалился, как в бездонную пропасть. И звёзды над головой, которые, казалось, смотрели на него с насмешкой и сочувствием одновременно.

Глава 18

Сложный день запомнился отряду Марика как настоящее испытание их духа и физической подготовки. С каждым шагом, приближающим путников к суровому северному полюсу, ледяному сердцу проклятой планеты, они встречались со всё более жестокими явлениями природы. Словно сам Холпек решил лично испытать их на прочность, выгнать из себя, как занозу, сломать, перемолоть, выплюнуть. Шквалистый ветер, рвавшийся на свободу из самых тайных, самых глубоких уголков ледяного ада, не утихал ни на миг, ни на секунду, ни на долю мгновения. Будто он стремился доказать всем и каждому, что здесь, в бескрайней белой пустыне, нет другого повелителя, кроме него. Ни людей, ни зверей, ни богов.

Когда цель их путешествия была почти достигнута, и всего полкилометра отделяло их от заветной точки — входа в пещеру, отмеченную на карте Марика жирным красным крестом, произошло нечто неожиданное. Нечто такое, что оставило глубокий, неизгладимый след в сердце каждого члена отряда. Событие настолько внезапное и необъяснимое, что казалось, будто сама природа собрала всю свою мощь до последней капли, чтобы нанести решающий, сокрушительный удар по горстке наглецов, посмевших бросить ей вызов. Это испытание стало кульминацией их долгого и изнурительного путешествия. Тем самым моментом, когда каждый из них (Крас, Марик, даже могучий Кожи) должен был найти в себе силы противостоять не только внешним, мёрзлым угрозам, но и собственным, глубоко запрятанным страхам. Страхам, о которых они боялись признаться даже самим себе.

В один миг вся ярость урагана, того самого, что ещё секунду назад бушевал с неистовой, почти осязаемой силой, срывая с путников одежду, залепляя глаза снегом, сбивая с ног, внезапно улеглась. Полностью. Без остатка. Словно кто-то невидимый и всемогущий нажал на кнопку «выкл». Ледяные кристаллики, ранее поднятые в бешеном, хаотичном танце шквалистым ветром, словно подчиняясь неслышной, но чёткой команде, мягко, плавно, почти грациозно опустились на заледеневшую поверхность.

Они создавали на снегу причудливые узоры, похожие на звёздные карты, и иллюзию бесконечного, бездонного неба прямо под ногами изумлённых путешественников. Этот момент, когда суровая, безжалостная природа вдруг решила продемонстрировать свою красоту и величие, был просто волшебным. Жутковато-волшебным, но всё же.

Звуки, ранее сопровождавшие отряд в пути: вой ветра, скрип снега, мат Кожи на чём свет стоит, вдруг исчезли. Растворились. Умерли. Осталась лишь завораживающая, почти мистическая тишина. Она была настолько полной и всеобъемлющей, что позволяла услышать даже собственное дыхание, прерывистое, хриплое, испуганное, или тихий, едва уловимый шелест кристалликов льда под ногами. Воздух вокруг стал невероятно прозрачным и светлым, как если бы сама атмосфера решила открыть завесу, скрывающую другое измерение, где время течёт иначе, где нет боли, где нет холода.

Даже приближающаяся, тёмная, холодная, безжалостная ночь, не могла скрыть этой необычайной, почти болезненной ясности. Красу казалось, что он видит каждую снежинку в радиусе километра. И это пугало его больше, чем любой ураган.

— Хан, — голос Марика прозвучал резко, напряжённо, без тени обычной насмешки. — Мы попали в область нулевого давления. Через пару минут температура здесь понизится до абсолютного нуля. Скорее включай максимальный обогрев, и бежим. Бежим со всех ног, не жалея себя. По направлению к той горе.

Бармен указал рукой на тёмный, едва различимый в сером сумраке силуэт, похожий на огромного спящего зверя. И сам, не дожидаясь ответа, рванул с места с такой скоростью, на какую Крас не считал его способным.

По голосу Марика стало ясно: они попали в серьёзный переплёт. Ситуация складывалась непривычная и опасная, такая, с какой они ещё не сталкивались на своём долгом и непростом пути. Обычная уверенность бармена казалась подорванной. Взгляд его был озабоченным, даже испуганным. Сергей, почувствовав нарастающую тревогу. Холодок, пробежавший по позвоночнику, не имеющий ничего общего с температурой воздуха, не стал скупиться на ресурсы. Он включил систему подогрева своего костюма на максимальную мощность и активировал все мышцы для предельного ускорения. Стремительно, как бешеный спринтер на Олимпийских играх, только вместо золотой медали — шанс не превратиться в ледышку, Крас рванул по ледяной пустыне Холпека. Он оставил позади сначала медлительного Кожи, тот только охнул вслед, а затем и самого Марика.

Несмотря на полное отсутствие ветра, и жуткую, гробовую тишину вокруг, Сергей ощущал, как холод пытается проникнуть сквозь защиту его костюма. Как он стремится добраться до тела, обморозить кожу, добраться до мышц, добраться до костей, добраться до самого сердца. Эта борьба, человек против безликой стихии, становилась всё более напряжённой с каждым пройдённым метром. Воздух вокруг казался всё более плотным и холодным. Не воздух даже, а какая-то вязкая, липкая субстанция. Словно сама атмосфера сгущалась вокруг него, превращая бег в настоящую борьбу за каждый вдох и каждый шаг, за каждую секунду жизни.

Эта неожиданная передряга заставила Сергея мобилизовать все свои силы и возможности, заглянуть в самые глубокие закрома своего организма. Она напомнила ему о простой, жестокой истине: путешествие по неизведанным и смертельно опасным территориям всегда полно сюрпризов. И не все сюрпризы приятны. Большинство из них убивают.

Мышцы деревенели от экстремальной температуры, превращаясь в негнущиеся палки. Тёплая, верхняя