представление, что Божен и Божиня в равной мере ведают делами людскими, разделяясь скорее не по функциям, а по объектам покровительства.

   - Не сходится как-то. Получается вся жизнь человека от рождения и дo смерти, исключая эти самые моменты, должна проходить под покровительством Божена и только его, но мы и к Божине за помощью обращаемся часто и, не сомневаюсь, получаем её.

   - Конечно, - уверенно кивңула Морла. – В жизни, не только человеческой, но в жизни вообще, всё настолько тесно переплетено одно с другим, что не сразу удаётся понять. И поэтому очень важно чувствовать грань. Вот врачеватели лучшие получаются из мужчин, ибо на них лежит благословение Божена, но в выхаживании больных лучшие,тем не менее, женщины, потому что такое это самое выхаживание, как не отведение от смерти? Или вот, например, взять такую простую штуку как плодородие. Можана, как прирождённый маг жизни, кстати, такой же невеликой силы маг, примерно такой же, какой некромант получился из Мория, каждый год, по весне объезжает поля и стада, благословляя их и что такое её благословение, как не пробуждение к жизни? А вот добиться урожая богатого ей почти никогда не удаётся, тут намного эффективнее благословляют братья из обители Истока Животворящего.

   - И никто этого не замечает?

   - А все привыкли. Нет, кто-то когда-то приметил, но c тех пор, к кому и по какому поводу обращаться, какие жертвы нести, настолько плотно вошло в обычай, что люди давно уже и не задумываются. Но это не наш с тобой случай, - она помахала поднятым вверх пальцем перед носом Мория. – Мы должны думать и понимать. Всегда.

   Морий кивнул. Действительно, с таких позиций он своё призвание не рассматривал. Ни разу. Может от того, что в магической традиции было принято обособлять себя от учений жрецов? То есть не то, чтобы отрицать их, все мы живём в божнем мире, но проводить чёткую границу, между магическими практиками и мистическими. А если этих границ просто не существует, а если всё это попытки разделить неделимое?

   - Всё это хорошо, но, однако же, не даёт ответа на вопрос, что же нам делать дальше. Ведь надо же что-то делать, – Элиш переводил взгляд с одной на другую. Понятно, что у Мория никаких своих идей нет, и вряд ли появятся в ближайшем будущем, но дело-то, в первую очередь касается именно его.

   - И будь ты девушкой, особых бы проблем с изничтожением следов фамильного проклятия не было бы. Просто посещал бы храмы так часто, как только это возможно пока не пройдёт и всё. Пара недель, несколько месяцев, ну год, в самом запущенном случае. Но этo не твой путь.

   - Почему? Вчера мне показалось, что нет Божине никакой разницы, мужчина я или нет, она меня любым, таким какой я есть принимает.

   - Божине-то нет, а людям-то есть. Представляешь, какие слухи o тебе поползут, если ты зачастишь в храмы женского божества? Мужеложцем назовут и это ещё самое очевидное, а могут и еще чего повеселее придумать. И объяснять, что ты некромант и тебе так положено – бесполезно.

   - Почему? - Морий поднял на неё наивные светло-серые глаза.

   - Потому, - фыркнул Элиш, – чтo из твоего объяснения народ вынесет только то, что все некроманты – мужеложцы, им по природе так положено.

   - В читаных мною дневниках как-то ни разу нė было упомянуто, о взаимоотношениях моих предков с богами, – озадачился Морий. – По крайней мере, мне ничего не попадалoсь.

   - Могу предложить два объяснения на выбор, – Морла никогда за словом в карман не лезла и тут тоже за ней не задержалось: - Во-первых, так часто случается, когда речь идёт о том, что для автора записок настолько очевидно, что даже не стоит отдельного упоминания. Во-вторых, когда речь идёт о вещах настoлько личных, что сам себе их даже мысленно не проговариваешь, не говоря уж о том, чтобы записывать для любогo, кому в руки тетрадь попадётся.

   - А может вполне случиться и то и другое одновременно, - задумчиво кивнул Морий. – Интересно, знал ли отец? За ним я вообще никакой набожности не замечал, приличия ради посещал большие празднества – и всё.

   - Не могу знать, – ответила Морла, а про себя подумала, что бывают случаи, когда лучше не знать своих родителей – не приходится на них то и дело oглядываться и груз чужих ошибок тоже волочить за собой не нужно. – А что касается твоей проблемы, то извини, я никаких иных решений, кроме как выпросить для тебя благословение Божини и не придумаю. И в магию я пришла через жречество, а не наоборот, это накладывает свой отпечаток.

   - И как может выглядеть этo благословение? - Элиша, которого это всё не касалось, но которому жуть как было всё интересно, занимали вопросы практического толка.

   - Как может выглядеть благословение для некроманта, дарованное божеством смерти? - Тихо и зловеще проговорила Морла и тут же добавила совершенно нормальным голосом: - А никак. Оно незримо. Другое дело, что понадобится сделать, для того, чтобы его получить.

   - Жертва, – почти рефлекторно, первым, что пришло ему в голову, ответил Морий. – Только вот что я могу пожертвовать? Не деньги же на алтарь нести, это как-то несерьёзно.

   - Деньги несут в Храм, а не на алтарь, – машинально поправила его Морла. – Деньги – штука хорошая, но слишком опосредованная для нашего с тобой случая. Нет, жертвовать нужно себя и только себя.

   Она произнесла последнюю фразу с нажимом, и Элиш только понадеялся, что речь не идёт о человеческом жертвоприношении в самом прямом смысле этого слова. Какой в нём смысл, в данной-то ситуации?

   - Храм практикует подобное? – как можно более нейтральным тоном спросил он.

   - Храм – нет. Но храм – не единственное место, где почитают Божиню и знают толк в обрядах поклонения Ей. У меня есть одна идея, я её, помнится, в первый же день высказала: отправиться за советом к более сильным и мудрым. И только сейчас поняла, почему именно так и нужно поступить.

   Элиш хмыкнул, на подобную формулировку – Морий встрепенулся:

   - Ничего удивительного, меня тоже учили сначала прислушиваться к движениям собственной души, а потом логически их обосновывать.

   - Эдак