руки, чувствовать чужое дыхание на своей шее. Не может просыпаться по ночам от кошмаров, в которых её душат, бьют, насилуют. Не может смотреть в зеркало и не узнавать себя.

Она закрыла чемодан. Застегнула молнию. Села на кровать, сжала голову руками.

— Ты сможешь, — сказала она себе. — Ты сильная. Ты справишься.

Телефон зазвонил.

Тина вздрогнула. Посмотрела на экран — мать.

— Алло, мам?

— Тина, дочка, как ты?

— Хорошо, мам. А ты?

— Нормально. Давление скачет, но врач сказал, что это от погоды.

— Ты пила таблетки?

— Пью, пью. Ты приедешь на выходных?

— Да, мам. Приеду.

— Хорошо. Я пирогов напеку.

— Мам.

— Что?

— Я люблю тебя.

— И я тебя, дочка. Приезжай.

Тина положила трубку. Смотрела на чемодан. На конверт с деньгами. На свои руки, которые дрожали.

Она встала, подошла к чемодану. Открыла. Вынула вещи. Сложила обратно в шкаф.

Убрала чемодан на антресоли.

Села на кровать, обхватила колени руками.

Заплакала.

Не от боли — от бессилия.

Она не могла уйти. Мать болела. Счета приходили каждый месяц. Лекарства стоили дорого. Врачи говорили: «Если не делать процедуры — болезнь вернётся».

Тина осталась.

Осталась в агентстве. Осталась улыбаться, молчать, терпеть. Осталась быть элитной. Дорогой. Нужной. Пустой.

Она не знала, что через год встретит Яна. Что он заплатит два миллиона за час. Что привезёт её к себе. Что даст душ, свою рубашку, заговорит о душе.

Она не знала, что полюбит. Что предаст. Что будет прощена.

Она знала только одно: выхода нет. Но он появится. Неожиданно. Как удар молнии. Как спасение. Как Ян.

Теперь, сидя в пентхаусе, глядя на ночной город, Тина вспоминала ту ночь. Чемодан. Конверт. Звонок матери. Слёзы.

— О чём думаешь? — спросил Ян, подходя сзади, обнимая её за плечи.

— О прошлом.

— Не надо о нём.

— Надо. Чтобы не забыть.

— Что не забыть?

— Откуда я пришла. Кем была. Кем стала.

— А кем ты стала?

— Твоей.

Он поцеловал её в шею.

— Моей, — сказал он.

Тина закрыла глаза.

Прошлое ушло. Осталось только настоящее.

И оно было прекрасным.

Глава 64. Ян

Он не планировал делать это сегодня.

Ян сидел в кабинете, смотрел на ноутбук, пил виски. На столе лежали отчёты, контракты, счета. Бизнес шёл хорошо. Арно сидел в тюрьме, его активы перешли к Яну, партнёры не подводили. Всё было стабильно. Всё было под контролем.

Но внутри было пусто.

Не так, как раньше — когда он пил в одиночестве и смотрел на дверь, в которую вышла Тина. Другая пустота. Та, которую не заполнить деньгами, властью, успехом. Та, которую заполняет только она.

Он закрыл ноутбук. Допил виски. Поставил стакан на стол. Встал, прошёлся по кабинету — туда-обратно, как зверь в клетке.

Кольцо лежало в сейфе уже две недели.

Он купил его через три дня после того, как Арно арестовали. Зашёл в ювелирный магазин в центре, выбрал самое простое — платиновое, без бриллиантов, без вычурностей. Продавщица спросила: «Для девушки?» Ян кивнул. «Какое у неё имя?» — «Тина». — «Красивое имя». — «Знаю».

Он не знал, как предложит. Не умел говорить красиво. Не умел вставать на колено. Не умел сочинять длинные речи. Он умел только делать. Защищать. Заботиться. Владеть.

Ян подошёл к сейфу, открыл, достал коробочку. Маленькую, чёрную, бархатную. Открыл. Кольцо блеснуло в свете настольной лампы — серебристое, гладкое, холодное. Как его глаза. Как его сердце, которое оттаяло только для неё.

Он закрыл коробку, положил в карман брюк. Вышел из кабинета.

Тина сидела в гостиной, смотрела телевизор. Какой-то старый фильм, чёрно-белый, с титрами. Она не смотрела на экран — смотрела в окно, на ночной город, на огни, на реку. Волосы распущены, на ней его футболка — белая, огромная, сползающая с плеча. Без макияжа, без украшений. Простая. Красивая. Его.

— Тина, — сказал Ян.

Она повернулась.

— Что?

— Встань.

Она встала. Смотрела на него — удивлённо, настороженно.

— Ты чего?

— Я хочу тебе кое-что сказать.

— Говори.

Он подошёл к ней. Встал вплотную. Взял её за руки.

— Я не умею говорить красиво, — сказал он. — Не умею сочинять стихи, дарить цветы, делать сюрпризы. Я умею только работать, защищать, побеждать.

— Я знаю.

— Я люблю тебя. Я не говорил этого раньше. Не умел. Боялся.

— А теперь?

— Теперь не боюсь.

Он отпустил её руки, достал из кармана коробочку. Открыл. Кольцо блеснуло в тусклом свете гостиной.

— Выходи за меня, — сказал он.

Тина смотрела на кольцо. На него. На свои руки, которые дрожали.

— Ты серьёзно? — спросила она.

— Никогда не был серьёзнее.

— Ты даже на колено не встал.

— Не умею.

— Научись.

Он усмехнулся. Опустился на одно колено. Медленно, неуклюже, как будто делал это впервые в жизни.

— Тина, — сказал он. — Выходи за меня.

Она смотрела на него сверху вниз. На его светлые волосы, на его серые глаза, на его губы, которые дрожали — он не мог это скрыть.

— Ты дрожишь, — сказала она.

— Холодно.

— Врёшь.

— Немного.

Она присела перед ним на корточки. Взяла коробочку из его рук, достала кольцо. Надела на палец. Платина холодная, гладкая, тяжёлая.

— Какое красивое, — сказала она.

— Ты красивее.

— Ты уже говорил.

— Повторю.

Она посмотрела на него. В глаза. В самые глубины, куда он никого не пускал.

— Да, — сказала она. — Я выйду за тебя.

— Да?

— Да.

Он обнял её, прижал к себе, уткнулся лицом в её волосы. Тина обняла его в ответ.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— Я знаю.

— Скажи, что ты тоже.

— Я люблю тебя, Тина.

Она заплакала. Не от боли — от счастья.

Они сидели на полу в гостиной, обнявшись, и молчали. За окном горел город. В комнате было тихо. Только их дыхание. Только его сердце, которое билось ровно и спокойно.

— Ян, — сказала Тина.

— Мм?

— Как ты понял, что хочешь на мне жениться?

— Когда ты вернулась.

— В тот раз?

— Да. Ты стояла на пороге, мокрая, пьяная, с красными глазами. Сказала: «Я люблю тебя». Я понял, что без тебя не могу.

— А раньше?

— Раньше я боялся.

— Чего?

— Что ты уйдёшь.

— Я не уйду.

— Знаю.

Он поцеловал её в лоб. Тина закрыла глаза.

Всё будет хорошо.

Глава 65. Тина — прошлое. Как она танцевала на кухне

Это случилось за месяц до того, как Ян выгнал её.

Был обычный вечер. Ян задержался на работе — Тина знала, потому что он написал: «Буду поздно, не жди». Она не ждала. Сидела на кухне, пила чай, листала книгу — французскую, которую не понимала, но перечитывала