– Впусти меня, – говорит он.

Я качаю головой.

– Звучишь прямо как Кейд. Спорим, он тоже не утруждает себя вежливыми просьбами?

Меня тошнит от этого. Меня официально тошнит от них обоих. Они тянут меня на себя, будто я игрушка, в которую оба не играли годами и не вспоминали о ней, пока её не захотел другой. Я не важна. Важен лишь тот, кто победит, верно?

Я начинаю закрывать дверь, но он успевает подставить ногу.

– Дилан, – его голос звучит напряжённо. – Впусти меня.

Теперь тон мягче, а во взгляде читается боль.

Но он не ждет. Он распахивает дверь силой, и я отступаю назад. Слева от меня раковина, справа – душевая кабина, и мне не остается ничего, кроме как упереться в стену.

Не отрывая от меня глаз, он кладет вибратор на столешницу, разворачивает его из полотенца и включает воду. Пар мгновенно начинает клубиться из крана.

Мой взгляд мечется между ним и игрушкой.

– Что ты делаешь?

– Я должен тебе подарок на день рождения.

Он подносит вибратор под обжигающе горячую воду – может, чтобы согреть его, но наверняка и для дезинфекции. Он что, планирует…?

У меня отвисает челюсть.

– И что именно ты мне подаришь?

Он выключает воду и вытирает вибратор полотенцем. Затем сокращает расстояние между нами.

– Очень хорошее воспоминание.

Воротник моей фланелевой рубашки натирает шею. Я застегнула её по пути домой: на мотоцикле было куда холоднее, чем раньше. Сердце колотится. Я кошусь на бутылку текилы, стоящую на раковине, которую дал мне Фэрроу. Надо было выпить.

Хантер прикасается лбом к моему, просовывая палец под воротник.

– Сними её, – шепчет он.

– Когда будешь снова звучать как ты, снимешь сам.

Хантер раньше был мягким. Добрым.

Нежным.

Я смотрю на него, его взгляд опущен, пока он дёргает за мой воротник, всё сильнее и сильнее…

Верхняя пуговица отлетает, отскакивает от занавески для душа и падает на пол.

Я тихо ворчу, хватая его руку обеими руками, прежде чем он успевает сорвать следующую. Но одним быстрым движением он отпускает мой воротник, обхватывает мою голову одной рукой, а другой обвивает мою талию. Он прячет лицо у меня на шее.

И просто остаётся там.

Я замираю, наши груди вздымаются в унисон, веки тяжелеют от горячего дуновения его дыхания на коже.

– Дилан... – бормочет он.

Я закрываю глаза, погружаясь в его объятия. Беззащитная. Хантер раньше тоже был беззащитным. Сейчас он снова кажется таким.

Не отрывая губ от моей шеи, он тянет за мою рубашку, и я, почти не соображая, помогаю ему, придерживая другую сторону, чтобы пуговицы легко отлетали одна за другой.

Он задерживает губы над моими, мы оба не можем стоять неподвижно, скользя губами по щекам и челюстям друг друга, вот–вот готовые поцеловаться, но все еще не целуясь.

– Всё ещё думаешь, что мы можем играть вместе? – тяжело выдыхает он.

Я прижимаюсь к нему всем телом, но оставляю ладони на стене позади себя и шепчу:

– Я хочу быть твоей любимой игрушкой.

Я сбрасываю рубашку на пол, расстёгиваю шорты и опускаю руку внутрь. Откинувшись на стену, я начинаю водить пальцами, чувствуя тепло и влагу, пока массирую клитор.

Он не сводит глаз с моей руки.

– Медленнее.

Я двигаю пальцами маленькими кругами, снова и снова, ощущая под ними твёрдый бугорок, и становлюсь ещё более влажной.

– Пожалуйста, медленнее, – выдыхает он, а моя кожа горит, и одежда натирает каждый сантиметр.

Он стаскивает вниз мои шорты вместе с трусиками, и я замираю, собираясь прикрыться.

Живот ёкает, и я не знаю, готова ли я, но знаю, что Хантер остановится, если я попрошу. Я могу остановиться в любой момент.

Не разрывая зрительного контакта, он снимает с меня майку через голову, и я убираю руку лишь на мгновение. Он упирается предплечьем в стену рядом с моей головой, а я возвращаюсь к тому, чтобы водить пальцами по клитору туда–сюда. Я цепляюсь другой рукой за его бицепс, держусь, пока мурашки бегут по животу, а соски затвердевают.

На его шее блестит лёгкий слой пота, и я слегка улыбаюсь, зная, что ему это нравится.

Он тянется за спину, берёт мой вибратор и нажимает кнопку. Он оживает с лёгким жужжанием, и мурашки бегут по моим рукам от осознания. Он зарядил его.

Он убирает мою руку и вкладывает вибрирующую игрушку мне в ладонь. Лёгкая дрожь пробегает по руке, пока я держу её.

– Сделай это, – тихо говорит он. – Поиграй.

Опустив взгляд, я направляю вибратор между ног, прижимаю его к клитору и чувствую, как единичный, резкий толчок пронизывает всё моё тело.

Я вздрагиваю и улыбаюсь. Он тоже начинает улыбаться. Я снова прикасаюсь им к себе, массируя клитор. Стон вырывается из меня, и я закрываю глаза.

– Дилан, – шепчет он, придерживая моё лицо, пока я начинаю вращать бёдрами.

– Ах... – стону я. Я открываю рот, дразня его. Хочу почувствовать его язык.

Хочу почувствовать его тело. Хочу, чтобы он прикасался ко мне. Хочу...

Я спускаю шорты и трусы до конца и отхожу к раковине. Кладу вибратор на полотенце, прямо на край, и смотрю на него через плечо.

– Встань сзади. Иди сюда.

Его брови сведены, во взгляде – отчаяние, и он не спрашивает, зачем. Он приближается, берёт меня за бёдра, а я поднимаю правую ногу и ставлю колено на столешницу. Опираясь на руки, я вожу игрушкой по клитору, не отрывая взгляда от него в зеркале. Он обхватывает рукой мою шею спереди, приникает губами к моей шее сбоку и следит, как движется моё тело в нашем отражении. Я покачиваю бёдрами вперёд–назад, чувствуя, как оргазм уже начинает нарастать. Ударяю ладонью по зеркалу, ускоряюсь, сильнее прижимаюсь к вибратору.

– Дилан, Боже, – хрипит он, вцепившись в мои волосы. – Боже, не останавливайся.

Я запрокидываю голову ему на плечо.

– Я тоже хочу смотреть на тебя.

– Я кончу, – предупреждает он. – Так можно?

На моём лице расцветает улыбка.

Таков Хантер.

Я киваю.

– На тебя? – осторожно уточняет он.

Дрожь пробегает по спине. Я киваю энергичнее. Боже, да. Я хочу, чтобы ему это нравилось. Хочу чувствовать его.

Он срывает с себя футболку, расстёгивает джинсы и, поймав мой взгляд в зеркале, проводит языком по ладони. Я задерживаю дыхание, возбуждённая. Он обвивает рукой мою