кажется, из нас троих самый адекватный – это Тихон. Хотя… нет, блядь. Учитывая то, что происходит между ним и Яной, я уж даже не знаю. Потеряли родители своих пацанов. Нам троим до адекватности далеко.

– Можно считать, что обошлось малой кровью, – ворчит Вадим. – Ярик решил немножко поразминаться кулаками с Лёшей Тениным.

Да блядь! В коридоре повисает напряжённая тишина. Мама с папой переглядываются. На лице отца проступает гнев, на лице мамы испуг. Я бросаю на брата взгляд, который должен уничтожить его на месте, испепелить нахрен.

Мало того, что он назвал меня Ярик, а я терпеть не могу, когда коверкают моё имя, так ещё и выложил то, чего не следовало. Ну вот зачем родителям знать, с кем именно я дрался? Можно было ведь обтекаемо всё сказать. Но, нет, надо было выложить правду-матку!

Как же они меня все задолбали!

Я расталкиваю братьев и прохожу внутрь.

– Буду у себя, – бурчу я и поднимаюсь вверх по лестнице на второй этаж, игнорируя взгляды в спину.

Не хочу ничего слышать, не хочу никого видеть. Дождусь, пока браться разъедутся, и свалю отсюда втихую.

Прохожу к себе, ставлю телефон на зарядку. Пока ехали, разрядился, и наше общение с Алёной сошло на нет. Проверяю тут же сообщения, сажусь на стол и вижу: ничего мне не писала. Только заношу пальцы над клавиатурой, чтобы узнать, как она там, как дверь открывается, и внутрь заходит мама.

– Ярослав, это правда? Тебя избил Тенин?

Я вздыхаю, откладываю телефон на столешницу. Задумчиво тарабаню пальцами по дереву. В голове хаос. Раз уж меня толкнули на этот путь правды, то отнекиваться теперь глупо. Спасибо, блядь, братикам.

Оба… Сука, оба меня подставили!

Лучше бы в больничке остался. Тогда и оправдываться ни перед кем не нужно было.

– Не то, чтобы избил. Просто мы с ним... не поняли друг друга.

Я провожу рукой по волосам.

Ладно, Яр, не дрейфь. Всё равно же понял. Не избежать покаяния.

Вот он, ответственный момент, разговор, который должен был когда-нибудь случиться, несмотря на все мои отрицания. Теперь-то уж точно. Теперь, когда я понял, какое место Тенёчек занимает в моей жизни, этого разговора не избежать.

Мне придётся рассказать маме, что я теперь встречаюсь с девушкой, которая принадлежит к семье врагов. Удивительно, как мозг сыграл в игру, взял и отделил её от семьи: есть семейство Тениных, те ещё придурки, а есть моя Алёна. Она носит эту же фамилию, но это же дело временное.

Когда-то она будет носить фамилию мужа. Хм.

– Мам, садись, – я киваю на кровать.

Я снова собираюсь с духом, пока она молча садится передо мной и смотрит своим внимательным взглядом. И я собираюсь с духом. Снова взъерошиваю волосы. Нервный, блядь.

Отвожу глаза в сторону, впервые чувствую себя таким неуверенным перед ней. Больше всего не хочется увидеть разочарование в её глазах. Это ведь мама. Но я должен, должен всё выложить так, как есть.

– Ярослав, – напряжённо говорит мама, чуя неладное.

Хотя у меня ведь на лице написано: виновен. Пока выложить всё.

– Дело в том, что Лёша избил меня за дело, – признаю правду.

Мама молчит. Даёт мне возможность рассказать всё самому. Без наводящих вопросов. Как обычно. Она всегда была на моей стороне, всегда за правду, даже если накосячил жёстко. И я знал, что она поймёт. Может будет не рада, может будет расстроена, может будет ругаться, но поймёт.

Может и сейчас? Вдруг ей будет понятно, какого чёрта я так себя повёл?

Приходится мне продолжать свою исповедь.

– Я целовался с его младшей сестрой.

– Что?!

– Я целовался с Алёной Тениной. С его младшей сестрой, – повторяю снова, поднимая на маму взгляд.

– Ты целовался с ней, потому что...

Мама вопросительно смотрит на меня, и в её глазах я читаю пока только удивление.

Ну что, который раз за день я должен это произнести? Ощущение, что я во всеуслышание на каждом углу трублю о своей любви. Чёрт, действительно как сопливый романтик.

– Потому что я встречаюсь с ней.

Говорю так, а сам думаю, что наши отношения пока сложно обозначить как «встречания», скорее мы спим вместе, трахаемся. До отношений ещё далеко, ведь я наговорил ей всякого… Но сам факт того, что я уже понял, что хочу их, говорит о многом. Я признал, принял это.

В любом случае для мамы лучше это обернуть в такую красивую упаковку. Ей это будет понятнее, чем если я расскажу, как обстоят дела в реальности.