своим заявлениям, но прокуратура на основании голословных обвинений сочла возможным выписать ордер на арест. А вскоре вездесущие газетчики смогли назвать и фамилию подозреваемого — Смит.

Хотя упомянутая фамилия была расхожей, сам факт её оглашения мог насторожить предполагаемого преступника и тем ставил операцию на грань провала. Осведомитель занервничал и потребовал отказаться от задержания Смита полицией, поскольку это полностью разоблачало его в глазах приятелей из уголовного мира. Полицейские лихорадочно принялись готовить иную комбинацию, не грозившую осложнениями информатору, но судьба распорядилась иначе.

Жизнь зачастую оказывается изощрённее любых детективных сюжетов. Совершенно неожиданно поступила информация о том, что Смит-Уилсон погиб: сгорел в своём номере в отеле «Голландия» на пересечении 7-й и Колумбия-стрит, уснув с зажжённой сигаретой в руках.

Современная фотография бывшего отеля «Голландия», в котором погиб Смит-Моррисон-Уилсон. Если кто-то захочет сейчас забронировать в нём номер, то узнает, что отель «закрыт навсегда», хотя само название «отель Голландия» за этим зданием сохраняется и даже указывается в «Google maps». Здание это и впрямь можно назвать историческим в том числе и ввиду его связи с «делом Элизабет Шорт».

Случившееся сильно смахивало на имитацию с целью избавиться от полицейского преследования, но тщательная проверка подтвердила предварительную информацию — в гостиничном номере действительно сгорел Арнольд Смит. В огне погибли все его вещи, в том числе и те, которые могли свидетельствовать о причастности погибшего к убийству Элизабет Шорт.

Таким образом, конец этой криминальной истории оказался разомкнутым. В США до сих пор живо дискутируется вопрос о том, в самом ли деле Арнольд Смит являлся убийцей «Чёрного Георгина» или его просто-напросто оговорил полицейский осведомитель. Кстати, фамилию последнего полиция Лос-Анджелеса скрывала на протяжении десятилетий. Лишь в 1981 г., после того, как этот человек скончался, полиция назвала его — им оказался вор-рецидивист Арнольд Амит.

С одной стороны, представляется весьма правдоподобным, что Элизабет Шорт стала жертвой некоего случайного знакомого (поскольку её ближайшее окружение было проверено досконально; все её знакомые доказали своё alibi с абсолютной надёжностью). Но с другой, представляется довольно натянутым допущение, будто Элизабет могла отправиться в гостиницу с явным маргиналом Смитом. Девушка была не настолько наивна, чтобы не понимать, чем чревато общение с этим человеком, в особенности в ночное время. Рассказ Смита (как его передавал полицейский осведомитель Амит) заметно противоречил данным аутопсии. Во-первых, судебные медики утверждали, что изнасилования не было, и это утверждение никак не соответствовало рассказу Смита. Во-вторых, из того, что говорил Смит, совершенно невозможно было понять, на каком этапе и почему появились следы сдавления на ногах жертвы. Смит говорил, что он душил девушку руками и стягивал верёвкой её запястья, но он ничего не упоминал о связывании ног. Между тем, следы связывания ног были вполне отчётливы и наводили на мысль, что преступник на какое-то время (до двух часов) оставлял свою жертву полностью обездвиженной. В-третьих, Смит якобы утверждал, что убил свою жертву несколькими ударами ножа в живот. Аутопсия, однако, однозначно констатировала смерть Элизабет Шорт от ушибов головы, раны же на животе вообще не были зафиксированы.

Весьма правдоподобным представляется допущение, что Смит убил какую-то другую девушку, но не Элизабет Шорт. Кроме того, никак нельзя пренебрегать предположением о возможном самооговоре Смита, хотя бы в целях бравады, «бандитского форсу» перед Амитом, как говорят уголовники в России. Наконец, не следует упускать ещё одно вполне вероятное предположение: Смит вообще никогда ничего не говорил об убийстве и просто-напросто был оговорён Арнольдом Амитом. С какой целью последовал такой оговор, сказать трудно, но сведение счетов посредством ложных доносов в уголовной среде отнюдь не редкость.

Вообще, попытка реконструирования обстоятельств совершения убийства приводит к результатам совершенно неожиданным. В самом деле, Элизабет Шорт исчезла вечером 9 января 1947 г. Убита она была — ориентировочно — в первой половине дня 14 января. Даже если считать, что экспертиза в определении момента смерти ошиблась на сутки (а это довольно большая погрешность!), то всё равно получается, что Элизабет Шорт провела несколько дней (10, 11, 12 и, возможно, 13 января 1947 г.) неизвестно где и неизвестно с кем. Вряд ли это мог быть убогий отель с почасовой сдачей номеров. То, что мы знаем об Элизабет Шорт, укрепляет в мысли, что эта девушка была весьма разборчива в знакомствах. Элизабет прекрасно понимала разницу между респектабельными мужчинами и опустившимся ублюдком. Она могла уехать в гости на несколько дней на роскошную виллу, но уж никак не осталась бы на 3 дня в притоне. Нет оснований считать, что последние дни своей жизни она удерживалась в изоляции насильно. Тот факт, что она в это время нормально питалась, заставляет думать, что Элизабет не была пленницей.

Но где она могла провести эти дни? Это должен был быть дом, либо поместье за городом, т. е. такое место, где Элизабет никто не мог видеть и слышать. Вряд ли она могла прожить эти дни в гостинице и не привлечь к себе внимания. Её обязательно запомнили бы соседи и персонал отеля. Поскольку после начала расследования никакой информации из гостиниц города не поступало, это укрепляло предположение, что Элизабет Шорт после 9 января 1947 г. в отелях Лос-Анджелеса не бывала.

Одна из немногих прижизненных фотографий Элизабет Шорт.

Примерно так рассуждали лос-анджелесские детективы, когда весной 1948 г. принялись изучать район обнаружения тела погибшей. Сыщики исходили из того, что Элизабет Шорт могли убить где-то неподалёку, а части тела отнести к пересечению Нортон-авеню и 39-й улицы на руках. Версия эта представлялась совсем уж тупиковой, поскольку, в принципе, место убийства могло располагаться очень далеко, но учитывая, что прочие версии к этому моменту уже отпали, проверить следовало и этот вариант.

Внимание детективов очень скоро привлёк дом N 3959 по Нортон-авеню, расположенный буквально в одном квартале от места обнаружения тела Элизабет Шорт. Это здание в 1946 г. приобрела супружеская чета — Уолтер Алонзо Бейли и его супруга Рут. Но жить в нём супругам не довелось — в скором времени на их головы обрушилась череда неприятностей весьма специфического свойства.

Надо сказать, что вплоть до середины 1940-х годов Уолтер Бейли являл собою воплощение респектабельности и успеха. Он был главврачом в лос-анджелесском окружном госпитале, имел обширную частную практику. Его офис помещался в доме N 1052 по 6-й Западной стрит — это был престижный район города! Помимо этого, Бейли работал в Университете Южной Калифорнии, был допущен к чтению лекций. Такому человеку грех было жаловаться на отсутствие общественного признания…

Но в 1946 г. его биография сделала странный и неожиданный зигзаг. Одна из сотрудниц доктора заявила о сексуальных домогательствах с его стороны, а в скором