устройства её души. Надеюсь, однажды она найдёт всё это в том, кто сможет одарить её искомым ею счастьем.

Так и знала. Ни София, ни Аурелия не его истинная пара… Так кто же она и где искать? Может, он ещё и полюбит Аурелию, если мы вернёмся после того, как проветрим мысли и чувства в Диких Просторах…

– Сначала я сообщу Багтасару. Только после этого уведомим остальных.

В ответ на это члены моей благоразумной семьи молча кивают головами, тем самым подтверждая своё согласие с моим решением.

Мой взгляд в который раз цепляется за заметно выступающие клыки Борея и, глядя на них, я в который раз за прошедшие дни спрашиваю у сына:

– С тобой всё в порядке?

– В полном.

– А ты, Кайя? Твои зубы уже перестали чесаться?

– Отвар Йорун помогает.

Они оба, из желания уберечь меня от излишних, по их мнению, переживаний, уже не первую неделю врут мне, а я, в попытках скрыть от них свою лишь возрастающую нервозность, не замечаю этого. Но я скоро всё узнаю…

Борей употребляет животную кровь. Аурелия уже успела объяснить ему, что с ним произошло в лесах, она же всё это время и поставляла ему кровь животных. Поэтому он и не против идеи уйти отсюда – думает, будто вдали от этого места сможет обуздать это наваждение.

Кайе вовсе не легче. Отвар Йорун хотя и помогает, но ненадолго: стоит ей прекратить принимать его, как её дёсны снова начинают чесаться, а горло горит… Главный ингредиент целительного отвара Йорун: животная кровь. В отличие от Борея, она не знает, что употребляет…

– Будь осторожна с Багтасаром, – внезапно из моих напряжённых мыслей меня выдёргивает голос смотрящего в окно Борея.

– Ты о чём?

Он встречается со мной взглядом давно взрослого мужчины:

– Ты моя мать, но помимо этого, ты ещё очень красивая женщина. Неудивительно, что мужской глаз падок на такую красоту, – сказав так, он повторяет свою изначальную, предупредительную мысль: – В разговоре с Багтасаром не забывай о необходимости быть осторожной.

– Почему ты говоришь ей об этом? – в голосе Кайи звучит беспокойная нотка.

– Потому что он рассмотрел.

Моё взвинченное сознание расслышало под словом “рассмотрел” слово “ослеплён”, что заставило меня сразу же нервно сглотнуть.

Как я не заметила раньше? Да нет же, заметила… Тогда почему раньше не сдвинулась с места?..

Надеюсь, мы не слишком затянули. Потому что, конечно же, я предпочла бы расстаться на дружеской ноте… Теперь же… Как получится. Но я, конечно, очень постараюсь.

Глава 25

В открытом коридоре, смотрящем на сад, я случайно встречаю Йорун: она разглядывает упругие ветви растущей вблизи старой ивы… Серость тихого дня – даже лёгкого шума ветра не слышно – делает серебристые волосы, глаза и одеяния этой женщины ещё более металлическими…

Обратив на меня внимание лишь когда я подошла совсем близко, она привычно одаривает меня дружеской улыбкой:

– Диандра… Аурелия права: платья из синего и голубого оттенков синего бархата тебе невероятно идут.

– Благодарю за комплимент, Йорун.

– Что ты здесь делаешь?

– Ищу Багтасара. Мне необходимо с ним поговорить…

– Он в саду, – моя собеседница бросает взгляд в огромный и выглядящий совершенно пустым сад. По его опустошённости я понимаю, что она не ошибается и не врёт – да и с чего бы ей врать?

Первую часть мысли о том, что на территории Дворца Багтасар не бывает одинок – Марен и Флорентина открыто ищут его компании, пока он предпочитает общество Проктора, Гектора и Скорча – я опускаю и озвучиваю вторую часть:

– Стоит Багтасару зайти в сад, как из него все испаряются, будто сад всецело принадлежит ему.

– Так и есть, – Йорун улыбается, и сначала я думаю, что это утверждение она закрепляет за моим замечанием относительно опустошения сада, но она неожиданно закрепляет его за следующим: – Сад и вправду принадлежит Багтасару. Как и весь Дворец, и вся территория в округе… Когда Король прогуливается по своим садам, в них не должно быть никого – это негласное правило.

– Тогда я позже подойду…

– Не думаю, что это правило касается тебя. Более того, мне кажется, что Король будет даже рад, если ты присоединишься к нему.

Её тон точно выдал многозначительность, но я не успела считать мимику её лица – она поспешила уйти… Она что-то знает? Багтасар что-то сказал ей? Или же она сама что-то предполагает?..

Да какая разница? Это совсем не важно. Я ведь ухожу.

***

Обнаружить точное местоположение тяжёлого металлического сердцебиения совсем несложно, если искать его металлическим слухом.

Багтасар в чёрном плаще сидит на кованной металлической лавке, расположенной у тропы, уходящей в тёмную рощу… Серость дня и его фигуру делает подобной металлической статуе – только бой сердца и указывает на признаки присутствия жизни в этой скале… Совсем как те громадные каменные львы в другой части сада – такой же неподвижный. Быть может, он медитирует…

Запоздало решив не вмешиваться, я останавливаюсь чуть поодаль, но он уже заметил меня – повернул голову. В этот же момент я приказываю себе собраться: “Раз уж начала – доводи до конца!”.

Приблизившись к Райхенвальду, я сажусь рядом, по его правую руку. Вздохнув, поднимаю взгляд на потенциального собеседника и вижу, что он уже смотрит на меня… Нет, даже не так: он пристально вглядывается в меня, будто… Будто ищет во мне что-то.

– Как спалось?

Я не предвидела такого вопроса, хотя могла бы – в конце концов, накануне я пережила свою первую Ночь Розалии, которая, к тому же, станет для меня последней, потому что я так решила…

– Ночь была беспокойной, – признаюсь я невозмутимым тоном. – Никогда не слышала столь мощных раскатов грома.

– Штормы могут быть и более громкими.

– Там, откуда я родом, таких штормов не бывает, – я пытаюсь улыбнуться, но вижу, что его это не смягчает. В его хмурости я вдруг различаю едва уловимый оттенок печали, и это задевает мою эмпатичность настолько, что мне хочется его поддержать. Поэтому я решаюсь положить свою руку поверх его сжатого кулака, покоящегося на его неподвижной ноге, после чего смело заглядываю ему в глаза и произношу искренне интересующий меня вопрос: – Я ведь не была с тобой слишком резка?

– Вовсе нет. Я понимаю тебя.