будет тяжело это слушать, я все пойму, можете подождать снаружи с Берди и Дженни.

Он делает глубокий вдох, бросает резкий взгляд на Эрика, всего на пару секунд, потом переводит его обратно на меня.

– Я останусь, – говорит Арчи.

– Хорошо, – соглашаюсь я. – Тогда давайте отмотаем время назад, к звонкам, которые регистрировала Саманта. Кто-то врал, что я названиваю полиции и предъявляю жалобы на Пеони Лейн.

Взгляд у Эрика прямолинейный, уголки рта чуть дергаются вверх. Он выглядит почти довольным, и меня это напрягает.

– Саманта ничего не регистрировала, – произносит Эрик и кашляет. – Это был я. Каждое утро я довозил ее до работы и забирал вечером, если никто из участка не подвозил. Она никогда не выходила из учетной записи, так что мне легко было открыть нужную таблицу и внести кучу жалоб задним числом. Констебль Аша Сингх ничего не уточняла. Я сразу понял, что она идеальный вариант, ведь ее скоро переведут.

– Зачем вообще вы придумали эти жалобы? – спрашиваю я.

– Хотел, чтобы все сосредоточились на тебе, – объясняет Эрик. Взгляд его можно было бы назвать злобным, если б в нем не чувствовалось столько усталости.

– Планировали выставить меня параноиком? Или виновной? – напираю я. – Эрик, почему я? Если дело было только в папках, то почему вы раньше не брались за Фрэнсис?

– Процесс запустила Пеони.

Он прерывается, чтобы сделать глоток из бумажного стаканчика, такого тонкого, что тот словно вот-вот развалится в руках.

Эрик ставит стакан обратно на больничный столик и продолжает:

– Мы с Пеони пересеклись, когда рухнул паб. Я бы не стал доставать ключи из кармана, если б догадался, что она их узнает.

– Зачем вы столько лет их держали при себе?

Эрик молчит, теребя одеяло.

– Уже бесполезно хранить секреты…

– Давайте еще раз отмотаем события? – перебивает его Крейн. – Я хочу знать, как Пеони Лейн оказалась на веранде и как это все связано с Оливией Грейвсдаун.

Мы все ждем, что ответит Эрик, но у него нечитаемое выражение лица. Когда он снова заговаривает, то голос у него ледяной.

– Все началось с Арчи. Он подоспел за помощью. В ночь аварии, когда Берди велела ему бежать, он примчался за мной в «Мертвую ведьму».

Пальцы Арчи сжимаются вокруг пластиковых подлокотников больничного кресла.

– Я прибежал сказать, что Берди села к ним в машину. И что Оливия пыталась меня убить.

– Все так, – подтверждает Эрик. – И я понял, что должен сделать. Я пересек поле, но, когда добрался до поворота, машина уже врезалась в дерево.

– Берди сказала, что дернула руль и авария случилась из-за нее, – дополняет Крейн.

– Так и было. Когда я прибежал, она то приходила в себя, то снова теряла сознание. А когда окончательно очнулась, Грейвсдауны были все мертвы. Тогда я не понимал, что Берди все видит, но не удивлен, что она меня прикрыла. Я выставил все так, будто Грейвсдауны умерли при ударе. Но смертельный удар нанес я. Они и так пострадали от аварии, поэтому сильно добивать не пришлось. Несколько ударов упавшей веткой. Я должен был их остановить. Защитить свою семью, защитить Берди, защитить всю деревню.

– Вы забрали ключи после того, как выпустили Оливию и добили ее на дороге? Вы так и не сказали зачем. Почему просто их там не оставить? – спрашиваю я.

– Форд поехал вслед за братом и появился на месте аварии как раз тогда, когда в моих руках еще была окровавленная ветка. Было очевидно, что я сделал. Но отреагировал он странно, хотел все скрыть, словно сам был соучастником. Все сделал я, а виновато вел себя он, – говорит Эрик.

Я думаю про Форда, как он подсыпал брату таблетки, а потом гнался вслед за его «Бентли». Форд наверняка и правда чувствовал себя виноватым, думал, что приложил руку к их смертям. В голову снова приходит строчка: одна смерть – три виноватых, три смерти – один виновник…

Форд подсыпал брату таблетки, отчего Берди было легче вырвать из его рук руль и направить машину в дерево, а потом Эрик их добил. Мы думали, что жертвой убийства стала только Оливия, тогда трое были бы виноваты в одной смерти. Но, несмотря на действия Форда и Берди, все трое Грейвсдаунов выжили, поэтому Эрику пришлось завершить дело.

– Форд вас прикрыл, – медленно начинаю я. – Прикрывал вас все эти годы. В дневнике Фрэнсис описывает, как он однажды вытащил вас из полицейской машины. Она думала, вы информировали полицию, но ошиблась, так ведь? Тот молодой полицейский пытался расследовать аварию, хотел вас допросить, но Форд использовал свое влияние и защитил вас. Зачем?

– Той ночью он узнал, какими мерзкими людьми были Эдмунд, Гарри и Оливия. Они были его родственниками, но перестали быть семьей. Однажды я услышал это из его уст, и говорил он искренне. Форд был расчетливым человеком. Просто так он ситуацию не отпустил, он увидел в ней возможность. Он пообещал хранить мой секрет, но велел оставить себе ключи в качестве напоминания, что, стоит мне оступиться, всегда найдется улика, способная разрушить мою жизнь. «Хочу видеть, что эти ключи всегда при тебе, – говорил он. – Чтобы ты помнил, какой сегодня сделал выбор, чтобы помнил, что в моей власти сдать тебя в любой момент». Я таскал их с собой столько лет, что в итоге начал добавлять на кольцо свои ключи, а потом по привычке так и не снял.

– Зачем вы вообще что-то рассказали Фрэнсис и Арчи, когда они начали расследовать аварию и пришли к вам в «Мертвую ведьму»? – спросила я.

– Арчи уже и так многое было известно про ту ночь; правда, я сказал ему, что, когда прибежал, авария уже случилась, а Берди сбежала. Всей правды он не знал. Но зато он сам узнал, какими отвратительными людьми были Грейвсдауны. Они ведь ему угрожали, а Оливия пыталась убить. Я не понял, почему Арчи хочет, чтобы Фрэнсис услышала эту историю от меня, но догадался: он не рассказал ей, что был там. Так что я выдал Фрэнсис лишь детали, которые, как я думал, были известны Арчи, да еще несколько не ведущих никуда ниточек, чтобы они уперлись в тупик. И Арчи не подошел к правде слишком близко.

– А когда Арчи и Фрэнсис поссорились, то и расследование затихло, – говорю я. – Пока я не встретила Пеони Лейн в лесу. – Я замолкаю, раздумывая. – Как нож оказался в водяной мельнице?

– Пеони, увидев меня, сразу пошла на ферму и воткнула нож во входную дверь. Не хочу верить, что она и правда видела будущее, но, видимо, нож в