мог успокоиться, рыдания душили его, он крестился, утирая слезы рукавом, и шептал: «Батюшка, батюшка…», а я все смотрел в свинцовое небо. Снег начинал сыпать крупными хлопьями, тихо, мягко, будто сама зима решила прикрыть своим саваном великого человека.

* * *

Поздно вечером я сидел в своей комнате под тусклым светом светильника моей разработки. На столе лежали бумаги, несколько потускневших чертежей. Пытался писать, но перо не слушалось. Рука то и дело зависала, и строка ломалась, словно сама мысль не хотела продолжения. Сдвинув кресло, подошел к окну. Метель клубилась по улицам, фонари едва пробивались сквозь завесу. Мне почудилось, будто в снежной пелене мелькнул знакомый силуэт с повязкой на левом глазу, в парадном сюртуке, с тем самым спокойным лицом, что столько лет вело меня сквозь испытания. Всмотрелся, там было пусто, только вьюга набирала свои обороты. В душе вдруг возникло странное предчувствие, что теперь я свободен, что покину этот мир навсегда, вернувшись в свой когда-то покинутый мир. После всех треволнений в кутузовском доме, после рыданий и скорбных молитв, я вышел к оранжерее, где меня ожидала Люция. Она стояла в полутьме, закутанная в черный траурный плащ. Взгляд был печален, слезы катились из глаз. В этот момент мне исподволь показалось, что разговор наш будет последним. В душе назревало то состояние, когда сам предчувствуешь, что в этой эпохе мне уже место заказано: пора возвращаться домой, в свой собственный век.

— Ты исполнил то, что было тебе уготовано, Гриша, — тихо сказала она. — Михаил Илларионович ушел, и вместе с ним кончилась для тебя эта дорога.

— А для тебя? — спросил я, стараясь всмотреться в ее глаза, будто ища там ответ, который удержал бы меня в этом времени.

Она печально вздохнула, будто бы знала, что я ухожу навсегда и эта встреча последняя:

— Я остаюсь. У меня еще много дел в этом веке. Но ты… ты должен вернуться туда, откуда пришел.

Хотелось бы мне возразить, но не смог. В груди сжался комок, перехватило дыхание. Мир вокруг начал меркнуть, голоса становились глухими, как сквозь толщу воды. Последнее, что успел разглядеть, был ее силуэт, неподвижный, прощальный… но и он стал медленно расплываться. А потом…

Потом была темнота. Все, что произойдет после этой минуты, мне привидится позже, уже в своем измерении.

Помню, как долго бродил без цели, пока не оказался у реки. Мороз стянул берега льдом, но в полынье чернела вода. Я присел, зачерпнул ладонью и… замер. В отражении вдруг увидел не лицо Довлатова, обветренное, с сединой на висках, а совсем, казалось, чужое, мое настоящее лицо двадцатого века. Мир качнулся. Шум воды вдруг слился с рокотом завода, с лязгом металла, с привычным запахом масла. Я вцепился в землю, где под пальцами уже был холодный верстак. Руки сами легли на станок, будто все это время я никуда не отходил от него. Лишь только сердце билось так, словно в груди осталось еще эхо пушечных залпов и гул прошедших сражений.

Потом…

А что, собственно, потом?

Сразу было солнце, крик чаек, горячий песок. Я стоял на том самом пляже, где все началось. Жена махала рукой, дочка смеялась, обрызганная волной. Для них в своем измерении пронеслись всего какие-то две-три минуты, а для меня в эпохе Кутузова прошла целая жизнь.

Я сунул руку в карман пляжных шортов и нащупал монету. Вынул ее, и чуть не заорал от потрясения.

На тяжелом золотом кружке был выбит год: «1813».

И профилем был не Наполеон Бонапарт, а… Михаил Илларионович Голенищев-Кутузов.

КОНЕЦ ТРИЛОГИИ.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

1. Почта b@searchfloor.org — отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» .

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Адъютант Кутузова. Том 3