чем разорен без остатку наг и бос. Милосердый государь царь и великий князь Алексей Михайлович всея Русии пожалуй меня холопа твоего бедново ниспроданново вели государь ево Фёдора Беернибесова поставить в розряде со мною и дать с ним очную ставку и свой государев указ учинить чтобы мне холопу твоему от ево напрасной налогу и от продажи в конец не погинуть и з жинишкою и з детишками голодною смертию не умереть и впредь твоей царской службы не отбыть. Царь государь смилуйся пожалуй» (РГАДА, ф. 210, оп. 13, д. 273, л. 1298).

Выясняем со слов Обернибесова: «Фёдор сказал в чем де ныне на него Ермошка Монаков бьёт челом и в том де наперед сего на него Фёдора бил челом сын иво Потапко. На правеж ево не ставил и денег не имал». От Ерофеева сына Потапа Монакова тоже тянется ниточка к Захару.

Мыслитель и общественный деятель XXI века, исповедующий левые взгляды, стоит на своих позициях потому, что, да, воспринял идеи Ленина, Сталина, Маркса и других основоположников, теоретиков и практиков. Всё так. Но не только в этом дело. Ещё левый мыслитель прислушивается к эху прошлого – своего личного прошлого. Звучание этого эха иногда может долететь до нас. Оно – во снах, в предчувствиях, оно под кожей, в подкорке, в венах. И каждый такой Ерофей Монаков, проживший жизнь и выстрадавший право передать жизнь потомкам, тысячи подобных Ерофею чьих-то предков незримо и почти неуловимо подсказывают правду множеству своих потомков, срывая личину с врагов, которых сегодня ведёт по жизни всё та же корысть, себялюбие, гордыня, жажда наживы.

Заметьте, я не стараюсь добиться дополнительного эффекта шокирующими подробностями, просто сообщаю информацию, которую доносят до нас документы. С братьями предков Захара или же с их однофамильцами происходили порой события, которых в самых изощрённых современных триллерах не сыщешь. «Бьют челом сирота твоя Добренского Городища вдова Танька Калинина дочь с сынишком своим с Насонком Пашковым. Жалоба государь мне на Добренского на прежнего воеводу Фёдора Петровича Обернибесова. Как был он Фёдор Петрович в Добренском на воеводстве и напоя мужа моево Олексея Пашкова пьяново имал с собою ездить по Воронежу реке стругом. И с того струга мужа моего утопил. И выняли мужа моего из воды того же Добренского Городища драгун Осип Назарьив с товарыщи. А видяли как он Фёдор Петрович мужа моего утопил Добренского Городища драгуны многие люди. И выняли из воды муже моего при них же многих людех. И выняв из воды мужа моего осматривали сержант Герасим Печерин с драгуны со многими людьми да поповской староста поп Терентий Ларионов. И написали на муже моем 12 разбоевых. Я вдова ныне с дитишками своими осиротела скитаюсь меж двор». Поясняю: Алексея Пашкова посчитали разбойником-рецидивистом. Он ни в чём не сознавался. Развязка оказалась трагической.

А вот случай из жизни другой семьи добренских Пашковых: «Бьёт челом холоп твой Добренского Городища Кобыбельского починка драгун Ивашко Прокофьв сын Пашков. Жалоба государь мне на Фёдора Обернибесова. Говорил на меня холопа твоего поклепав напрасно драгун Кузька Михайлов в подговоре жены своей и в сносных животах. А я холоп твой в тою пору был на твоей государеве службе на Усмани. И как приехал с Усмони тот Фёдор Обернибесов меня и женишку мою посадил в тюрьму в деловую пору и вымучил на мне 6 рублёв с полтиною. Как те поры с голоду умерла дочеришко моя 2 лет и посеяной мой хлеб весь погнил не сжат». Про подговор жены здесь не вполне ясен смысл написанного. Возможно, жена Пашкова подговаривала жену Михайлова бежать семьями из Добренского уезда, прихватив с собой «животы», то есть имущество.

Выше я намекал на родственную связь добренских и тульских Пашковых. Если рано или поздно моё предположение подтвердится, то как же в таком случае красиво и точно зарифмуются мучительства и муки разных Пашковых? Ведь события, происходившие на пути в неведомую Даурию, которые описал протопоп Аввакум и добренские злодеяния Обернибесова, произошли практически в одно и то же время – разница между ними всего лишь десять лет. Эти переплавки мучительств в мучения и наоборот с нашей вековой удалённости выглядят взаимосвязанными и совсем не случайными.

Среди однофамильцев предков Захара Прилепина назовём имена Василия Быкова, Кузьмы Иванова сына Мячина и Семёна Мячина, Никиты Долгополова, Осипа Алимова сына Гончарова. Они в деле упомянуты.

Из рассматриваемого документа узнаём, каким было продолжение истории Савелия Каншина и Марьицы вдовы Проскуряковой. «Савка Каншин зговорил женитца на драгунской вдове Марьице. А та де вдова жила у нево Офоньки (Вещего). И он де Офонька преже свадьбы тово Савку Каншина пущал иво к себе во двор к той вдове для блудного воровства. И по извету товарыщев и во Добринских драгунов и по сыску он Фёдор (Обернибесов) иво Офоньку держал в тюрьме а вдову жонку Марьицу в том же де воровстве давал за пристава». Это Обернибесов сообщает. А ещё говорит, что: «а денег у него Офоньки 15 рублёв не имал тем де иво Фёдора Офонька оклепал». Лжёт. «Дать за пристава», тут может означать – разыскать, арестовать, доставить в суд. В общем, Марьице тоже не поздоровилось.

К сказанному добавим, что второй добренский воевода брал мзду не только серебряными овальчиками, похожими на рыбью чешую, с отчеканенными всадниками с копьём или с саблею на одной стороне и с именем и титулом государя – на другой, но и лошадьми, быками, коровами, телятами, срубами, копнами пшеницы, пчелиными ульями, хмелевыми садами. Что-то из незаконно приобретённого Обернибесов передавал своим подручным, производящим аресты людей и имущества: «…как по твоему государеву указу был он Фёдор Петрович Обернибесов на Добром Городище воеводою и мою холопа твоего усадьбу с хмелевым садом отдал Доброва Городища пушкарю Ивану Желтого». Надо же, в Добром Городище имелись целые хмелевые сады.

Помимо утопленного Алексея Пашкова и заморённой голодом двухлетней дочери Ивана Пашкова по приказу Обернибесова была запытана до смерти мать драгуна Ивана Дуванова. Драгун Парфён Барабанщиков после пыток лежал у себя дома при смерти.

После вала челобитных Обернибесова вызвали в Москву. Там заключили под стражу. Провели следствие, вызвали драгунов из Доброго Городища и из уезда на допрос и на суд. Устроили очную ставку второго добренского воеводы со всеми страждущими его увидеть за решёткой. На очную ставку явился 151 человек. «К Москве не бывали а за них били челом государю и очной ставке были товарыщи их РМ (140) человек». Итого: истцов – 291 человек.