Я попросил Брета Мейси поговорить со мной наедине, но он сказал, что от друзей у него секретов нет. Я лишь просил его быть настоящим мужчиной и отвечать за свои поступки. Да, Аликс — дурочка, но ломать ей судьбу не стоит, она добрая и любящая, у них с Бретом получилась бы семья.

— И что было потом? — тихо спросила Вик.

— Потом? — он задумчиво потоптался в узком для него треугольнике темных сил. — Потом Пикок обнял меня со спины и начал говорить, что сейчас мне покажут, как поступают настоящие мужчины. Первый удар от Брета я не пропустил, увернулся, хоть Пикок и вис на мне. Потом я слабо помню — их было слишком много. Удары сыпались со всех сторон, а Эллиот, бармен и хозяин паба, не спешил мне на помощь. Я еле выбрался из паба, толпа пошла за мной, а потом… Я не помню, что было потом. Удар чем-то тяжелым по голове и тут же тьма.

Он проникновенно выругался в небеса:

— Эми же просила не лезть к Мейси! Боги! Я идиот. Что теперь будет с моими девочками…

— С ними все будет хорошо, мы присмотрим за ними, — опять пообещала Анна. — Они вырастут умными и уверенными в себе девушками.

Стен посмотрел на Анну, а потом на Вик, словно впервые её заметил:

— Я могу вас попросить?

Та старательно мягко сказала — не стоит злить призраков:

— Не обо всем, Стен. Не любую просьбу можно исполнить.

Стен понятливо кивнул:

— Это вас не затруднит. Я бывший военный корреспондент, кинооператор. Дома в чулане второго этажа хранится кинопленка — мои друзья снимали мой самый счастливый день, день нашего с Амандой бракосочетания. Пожалуйста, навестите Эми и напомните ей, что кинопленку нельзя хранить дома больше пяти лет — она начинает разлагаться и может загореться. Она умница, сама это знает — она помогала мне в работе с пленкой, но все же напомните. Эми может забыть об этом или захотеть оставить на память. Прошу, напомните ей про пленку. — Он обвел взглядом ночь, а потом неожиданно спросил: — я точно не могу увидеться с Эми и девочками?

Грозный некромант, кажется, был готов расплакаться — Анна отвернулась в сторону, и пришлось отвечать снова Вик:

— Увы, нет. Но я потом принесу вам на могилу их фиксограммы, если вам так станет легче.

— Спасибо. Мне пора, да? — Он обвел взглядом небо, плотно затянутое облаками, яркие огоньки города под Ветряной горой, далекий океан.

— Не совсем. Вы не назвали имена тех, кто вас убил. Кто был в пабе, кто наносил удары, кто пытался вмешаться или наоборот…

— Зачем? Разве с этим не разобралась полиция? — Он заметил, как спрятала взгляд Анна, и понял: — не разобралась… Только разве показания призрака примут к сведению?

— Примут! — с жаром сказала Анна. — Я некромант, моему слову верят. Преступники все окажутся на скамье подсудимых.

Вик промолчала, что многие уже недоступны для суда и что скорее всего Аманда тоже окажется на скамье подсудимых.

— Хорошо… Меня избивала вся компания Мейси — Джек Оливер, Эрик Анна Пикок, Элджернон Литтл, Тимоти Роуз, Курт Косгроув и естественно оба Мейси: Брет и Гордон. Свидетелями были Рональд Эллиот, Курт Оуэн, Стив Марш и еще пара парней, который я не знаю — скорее всего они случайно тогда оказались в пабе. Больше мне нечего сказать. Прошу, защитите Эми с девочками. Позаботьтесь о них.

Вик отвела взгляд в сторону, пока Анна обещала ему, а потом обратно открывала колодец, по которому души уходят к богам.

Развеивая защитное плетение, Вик вздохнула: ночь была тиха и безмятежна, стрекотали сверчки, шумела мелкая сейчас Петлянка, убегая в Аквилиту, шуршали на ветру деревья, навевая сон, сияли огоньки лампадок на старинных склепах, а в сердце был раздрай. Того, что случилось с семьей Круз, не должно было произойти. И уж тем более правосудие не должно было оказаться в руках Аманды. О чем она только думала⁈ У неё же дети на руках!

Анна, стирая меловые линии на надгробном камне, заметила:

— Ты такая серьезная. Боишься кладбища или что-то другое?

Вик честно призналась:

— Думаю. Это ведь Аманда убила Мейси и Пикока. Это сделала она.

— Да ладно! Стен такого не говорил!

Вик лишь пожала плечами, отворачиваясь в сторону — мерзко чувствовать собственную вину и невозможность защитить город, закон, таких вот людей, как Аманда и Стен.

— Он подтвердил мои опасения, Анна.

— Он такого не говорил, и в любом случае, Аманда… Ты же не посадишь её в тюрьму?

— Ты не понимаешь, Анна. Я не могу иначе.

Пока шли обратно до паромобиля, та горячо доказывала:

— Даже если это Аманда, то у неё было право мстить! И это даже не месть, это восстановление справедливости, Вики! Как ты не понимаешь.

Вик твердо сказала, пытаясь убедить прежде всего себя:

— Нет такого права — мстить. Есть закон. Если его будут брать в руки все подряд, то начнется анархия. Будет хаос и убийства. Так нельзя. Есть полиция, есть суд.

Анна сжала кулаки, на миг замирая на дорожке, бежавшей под гору:

— Но полиция ничего не сделала, чтобы защитить её и её дочерей.

Вик подняла глаза вверх, сдерживая ругательства — прежде всего на себя. Она старательно подбирала слова — ей это потом ещё Алистеру говорить:

— Анна! Нельзя даже ради восстановления справедливости так поступать. Погибли невинные люди — гладильщицы из прачечной. Они были бы живы, если бы не Аманда Круз со своей местью.

— Но…

— Она была неправа! — Это прозвучало излишне горячечно. Вик отчаянно злилась на то, что не могла убедить даже саму себя. — Из-за её действий могло пострадать гораздо больше людей, чем две гладильщицы.

— Но, Вики…

— Она должна ответить за совершенное.

Анна, замирая возле паромобиля, прошептала:

— Но её вздернут на виселице, Вик. Она этого не заслужила. Это совершенно несправедливо.

Вик торопливо села за руль — это расследование совсем не то, чем она будет потом гордиться:

— В Аквилите мораторий на смерть. — Она запустила двигатель и аккуратно поехала в город — до рассвета совсем ничего времени осталось, Анне надо успеть выспаться, сама Вик решила, что сегодня обойдется без сна. — Максимум, что ей грозит, пожизненное в тюремной камере. Её не отправят на каторгу.

—