тоже были клыки, и сейчас они выдвинулись на полную длину. Казалось, он пытается вгрызться в шею зверя, не подпуская того к своей. Но когда бритвенно-острые челюсти щёлкали в каких-то дюймах от его лица, шансов у него оставалось немного. Внезапно они оба покатились прямо перед ней, едва в шести дюймах от её ног, и Элиза тихо вскрикнула. Помимо хруста ломающихся веток, двое бились молча, если не считать низкого рычания, которое Элиза поначалу приняла за звук, издаваемый ксеноксом. Но теперь она поняла, что рычит Меррик. Его разноцветные глаза сузились от напряжения, но она заметила, что зрачки каким-то образом стали красными, а не чёрными. Он явно погрузился в особое состояние боевого безумия. Глядя на него, Элиза осознала: он действительно будет биться до конца, и если он погибнет, то…

«По моей вине. Всё из-за меня!»

Наконец оцепенение спало. Нужно было найти способ помочь ему, но как? Затем взгляд зацепился за что-то, торчащее из сплетения тёмной шерсти. Рукоять ножа! — сообразила Элиза. Сердце вновь забилось. «Смогу ли я? Стоит ли?» Она напряжённо уставилась на рукоять.

Огромный зверь, казалось, напрочь забыл о её существовании — всё его внимание сосредоточилось на Меррике, пока хищник пытался вцепиться ему в лицо. Меррик поднял руки и давил на нижнюю челюсть зверя, стараясь оттолкнуть, но ксенокс прижал его к земле и всё ближе подбирался к тому, чтобы вгрызться в незащищённую шею. Если Элиза собиралась действовать, момент настал именно сейчас.

Собрав всю свою храбрость, Элиза одной рукой подняла перепуганного биллиба и отшвырнула его как можно дальше за спину, в густые кусты. Затем, пока не пропала решимость, она вскочила, метнулась вперёд и схватилась за чёрную кожаную рукоять ножа. Кожа скользила от крови, лезвие вошло глубоко, но в кости не застряло. Резко дёрнув, Элиза выдернула нож и подняла его над головой.

Ксенокс, всё ещё намеревающийся убить Меррика, едва обратил на это внимание. Но горящие глаза крупного Киндреда тут же нашли её, и он покачал головой.

— Нет, Элиза, не рискуй!

Элиза не послушала. Крепко вцепившись в нож обеими руками, она взмахнула им над головой и обрушила вниз рубящим движением, целясь в уязвимую боковую часть шеи зверя.

Позже она решила, что удар оказался удачным лишь благодаря счастливой случайности. У ксенокса невероятно прочная шкура и густая шерсть — девушка её комплекции и силы никак не смогла бы причинить ему вред или пробить плоть. Но либо паника придала ей сил, либо кто-то где-то наделил её дополнительной мощью, потому что нож рассёк горло хищника, и в следующее мгновение Элизу окатило густой тёмно-синей кровью.

Она открыла рот, чтобы закричать, и он наполнился соленой, отвратительной жидкостью, которая душила ее, перекрывала доступ воздуха. Она кашляла и плевалась, пытаясь избавиться от привкуса крови и мяса, и на мгновение потеряла голос.

Ксенокс, казалось, обезумел от боли. Он запрокинул раненую голову и взвыл, а затем начал щёлкать зубами в направлении собственной шеи, будто пытаясь укусить источник мучений. Зверь бился на Меррике, вдавливая его в землю, его челюсти скрежетали, а когти бороздили почву.

— Элиза! Элиза!

Вздрогнув, Элиза осознала, что Меррик кричит её имя и куда-то указывает. Наконец она поняла: он просит вернуть нож. Каким-то чудом она сумела сделать шаг вперёд и вложить клинок в его большую ладонь.

Меррик сжал рукоять, лицо его исказилось от ярости. Без колебаний он по самую рукоять вогнал серебряный клинок в узкий жёлтый глаз хищника. Зверь издал последний крик чистой агонии и рухнул на него сверху, его второй глаз тоже погас.

Наконец к Элизе вернулся голос.

— Меррик! — выдохнула она, падая на колени рядом с ним.

Ксенокс, лежащий на нём, затих и не шевелился, лишь изредка дёргаясь, и она надеялась, что это посмертные судороги. Но затем она поняла: дёргается сам Меррик — он упирается снизу, пытаясь стряхнуть с себя огромную тушу. Задыхаясь от натуги, Элиза уперлась плечом в скользкую сине-чёрную шерсть и начала толкать, стараясь помочь, хотя ксенокс был настолько огромен, что она чувствовала себя муравьём, пытающимся сдвинуть валун. Наконец, их совместными усилиями туша откатилась достаточно далеко, и Меррик смог выбраться из-под неё.

Он поднялся на ноги, тяжело дыша, и Элиза без колебаний бросилась к нему.

— Ты в порядке? Ты ранен? Ты истекаешь кровью?

Она не дала ему ответить и начала ощупывать его руки, ноги и туловище, выискивая раны. Разобрать что-либо из-за урготовой пасты и хлынувшей крови хищника было сложно, но, казалось, он цел… О, слава богу… слава богу! Облегчение накрыло её сладкой волной. Он жив. Он будет в порядке! Она отступила, оглядывая его, пытаясь поверить, что это правда.

Внезапно вся картина обрушилась на неё разом. Прекрасная, нетронутая поляна оказалась уничтожена — цветы-колокольчики растоптаны, а трава нежно-розового цвета залита кровью. Биллибы разбежались, а мёртвый ксенокс лежал в неопрятной груде крови и шерсти, оскал навеки застыл на его безжизненной пасти. А Меррик просто стоял. Меррик, который по всем законам должен был погибнуть после всего пережитого.

«Я чуть не потеряла его, — подумала она. — Чуть не потеряла навсегда. Я вела себя как идиотка — как полная дурочка! Убеждала себя, что волнуюсь лишь из-за нашей дурацкой искусственной связи и что смогу просто выключить свои чувства, как только связь разорвётся. Я должна сказать ему, что чувствую… что действительно люблю его…»

Она открыла рот, чтобы заговорить, но Меррик опередил её.

— Со мной всё в порядке, — сказал он и поморщился. — Кажется, пара рёбер ушиблена, но в остальном, кроме пары царапин, я цел.

Он нахмурился.

— Но не должен был. И ты тоже.

— Прости… — начала Элиза, но он не дал ей договорить.

— Ты слышишь, что я говорю, Элиза? Та тварь могла убить тебя! Какого хрена ты отошла с тропы и возишься с этими биллибами? Это всё равно что повесить себе на шею табличку «съешь меня»!

Глядя в его горящие глаза, Элиза поняла: он не просто злится или расстроен — Меррик в ярости на неё. Слова любви застряли у неё на губах, а её накрыла волна защитной реакции.

— Как я должна держаться тропы, которую даже не вижу — не чую — или как там вы это делаете? — потребовала она. — И как я могла знать, что эта тварь привлечётся к этим милым маленьким пони?

— Милым маленьким чему?

— Пони, ясно? Биллибы — они похожи на игрушку, которая была у меня в детстве. Они казались такими абсолютно безобидными, такими милыми.

— Это корм для ксеноксов, — прорычал Меррик, и