полу, набор цветных карандашей разбросан по полу недалеко от меня. На мне коричневые колготы, белая майка с какими то застиранными пятнами. Рядом, на диване лежит тело. Мать. Она снова пьяна. Ее платье задрано до пояса, оголяя ноги и то что выше. Мерзкий смех пьяных мужчин из-за стены, но меня это уже не пугает, я к ним привыкла. Вижу под диваном лежащую бутылку, ее я и рисую. Слышу скрип открывающейся двери и голос папы. Его я обожала, и, конечно же, побежала ему на встречу, громко оповещая радостным криком о своем приближении. Он ругается, громко, но меня это не останавливает. Подбегаю и обнимаю его ноги. Ругань затихает и он, тепло улыбаясь, смотрит вниз, на меня. Подхватывает на руки, целуя в щеку, я смеюсь и целую его в ответ.

— Вась, подожди немного в комнате, я пообщаюсь с гостями и приду к тебе. — говорит он и снова целует.

Застывает на пороге комнаты, разглядывая свою жену. Его лицо меняется, он даже не замечает что чуть сильнее сжал руки, делая мне больно. Тогда я не понимала почему, думала что чем-то провинилась. Он посадил меня за стол, налил чая и дал печенья, накрыл мать одеялом и вышел из комнаты. Снова крики на кухне, грохот, что-то падает, разбивается. В какой-то момент все затихает. Я, с надеждой, жду когда ко мне придёт папа, но его все нет. Я жду долго. В какой-то момент начинаю сильно хотеть в туалет, терплю сколько могу, а потом осторожно крадусь в сторону уборной. Но до нужного помещения я не дошла. Поскользнулась на чем то скользком, липком, красном. Упала. Заплакала. Ни кто не отреагировал. Быстро успокоилась и пошла смотреть что это за жидкость. На полу кухни увидела лежащего папу. Радостная побежала к нему, ведь я так скучала. Но он ни как не откликался на мой зов, даже когда я потрясла его за плечо. Я села рядом с ним, прямо в лужу и стала ждать когда папа проснется. Но этого не случилось. Попробовала разбудить маму, но она лишь отшвырнула меня от себя, так, что я упала и расплакалась, а она лишь отвернулась. После пошла к двери, которая была открыта. Звонок в ближайшую дверь, которую вскоре открыла добрая старенькая соседка, иногда присматривающая за мной.

— Там папа не просыпается. — захныкав с ходу сказала я. Она, увидев меня, побледнела. Завела меня в свою квартиру и вызвала органы.

Воспоминание второе. Мне уже лет семь. После смерти отца все стало совсем плохо. Мы переехали из квартиры в барак, в котором жилых было две квартиры, остальные давно заброшены. Рядом с бараком была будка с псом, соседи держали пару кур, сделав курятник во дворе. До ближайших благополучных домов около километра. В садик и школу меня ни кто не водил. Нормальной одежды у меня не было, еды тоже. Иногда, когда было совсем тяжело, я бегала к соседям. Хорошая семейная пара в возрасте, их дети уже выросли и уехали, а они остались. Если бы не они, скорее всего я бы умерла голодной смертью или замёрзла где-нибудь. Идти до них было не близко, пол часа детским шагом через лес. Однажды зимой я чем то помешала родительнице и ее собутыльникам, они выставили меня в подъезд и закрыли дверь. Там я просидела несколько часов. На улице был мороз, метель, ветер завывал так, что вначале мне было больше страшно, чем холодно. Но сидение на ледяном полу в подъезде, где не было двери, сделало свое дело и вскоре у меня уже зуб на зуб не попадал. Собрав все силы в кулак решила идти к соседям. Ожидаемо, у маленькой меня сил хватило лишь на несколько десятков шагов, а потом ветер повалил меня в сугроб, заметая снегом. Я старалась ползти хоть куда-нибудь, пока не уткнулась носом в собачью будку. Мне послышалось рычание, хотя возможно это был ветер. Из будки веяло теплом и я попыталась залезть в нее. Путь мне преградила большая собачья голова. Как сейчас помню, немецкая овчарка. Пёс принюхался и вылез из будки, куда сразу же заползла я, свернувшись калачиком в дальнем углу, подальше от выхода. Пёс залез следом, как бы закрывая своим телом от ветра. Сколько я там была не знаю, но потом отказалась в больнице и долго лечилась, а после меня забрала к себе та пожилая пара. Мать один раз приходила ругаться с ними, крича что они украли ребенка, но меня ей все равно не отдали, да и не долго она из-за этого горевала. После этого все шло более менее нормально. Меня подготовили к школе, отправили учиться. Когда мне было пятнадцать они умерли. Сначала мужчина, через месяц за ним ушла жена. А меня отправили в детдом. К тому времени мать уже давно лишили родительских прав. В восемнадцать меня отправили в свободное плавание и дали квартиру как сироте.

Все снова пошло наперекосяк когда в моей жизни появился Тимур. Страх, боль, обида, непонимание. Все это накрыло меня с головой, как будто все плохие события моей жизни случились со мной в один момент, прямо сейчас. Я закричала. Выносить все это молча я ее могла. Казалось что если не выплесну все это, то этот поток эмоций просто снесет меня.

— Вась, успокойся, все хорошо. Ты не одна, тебя ни кто не обидит. — услышала я мягкий женский голос. С трудом я разлепила глаза, пытаясь сфокусировать взгляд сквозь пелену слез. Теплые нежные руки вытерли сырые дорожки и стало намного лучше. Я редко села и застонала от боли, казалось в живот воткнули нож и медленно проворачивают его внутри. Так, стоп! Живот⁈ Я посмотрела вниз, попыталась ощупать себя и замерла. Живота не было. — Не паникуй. Все хорошо. Ляг обратно и я все объясню. — девушка была настойчива и с силой надавила мне на плечи.

— Даша? — решила уточнить я, ведь картинка была все ещё не четкой и я видела лишь силуэт.

— Да, Вась. Ляг, я позову врача. — сказала девушка.

— Что с детьми? — перебила ее я, когда она достала телефон для звонка.

— Все нормально. Здоровые малыши.

— Но ведь ещё рано. — возразила я.

— Они недоношены. Но сейчас это не проблема. На них в дальнейшем это ни как не скажется. Главное, что они здоровы и без патологий. — пояснила она.

— А Тимур? Его нашли? — я боялась задавать этот вопрос, но все же мне нужно было знать. Дарья тяжело вздохнула и отрицательно помотала головой.

— Сейчас