первой же встречи ты испугалась? Почему снова и снова вставала на моем пути? Юная госпожа Ли всего лишь цветок с внутреннего двора. Такие цветы годятся для любования, а не для сражений.

— Разве не молодой господин Сюэ начал первым? — спросила я. — Похищение на празднике драконьих лодок. Ложная помолвка. Покушение на управляющего Чжоу. Нападение на наши лавки. А недавно ты намеревался переложить вину за отравление наследного принца на моего отца.

Его глаза резко сузились.

— Откуда ты знаешь? Этого же не случилось. Я не давал распоряжений на этот счет, никто не мог проболтаться.

Отец встал между нами, закрыв меня собой. Даже в клетке Сюэ был опасен, как ядовитый скорпион.

— Потому что я всё это уже пережила, — выпалила я, привстав на носки за отцовским плечом. — И наш брак, и смерть наследного принца, и казнь родителей…

Сюэ задумался на мгновение, а после искренне расхохотался. Он смеялся, пока слезы не проступили на его глазах.

— Так вот оно что! — выдохнул он, наконец успокоившись. — Значит, я всё-таки должен был преуспеть. Мои планы действительно были безупречны. Ты с самого начала знала, кто такой Го Вэньцзюнь. А я ломал голову, пытаясь понять, где ошибся. Я ведь нарочно три года держал Вэньцзюня в провинции. Никто в Линьцзине не мог знать, кто он такой.

Он с силой провёл ладонями по лицу, а когда опустил руки, на его губах снова лежала прежняя ленивая улыбка.

— От всей души благодарю юную госпожу Ли за эту встречу. Мне не хотелось умирать с мыслью, что я был глупцом и неудачником. Теперь я умру, зная, что в одной из жизней добился всего, о чём мечтал.

— Достаточно, — сказал отец. — Лань-Лань, ты получила, что хотела?

Я кивнула, не сводя глаз с Сюэ Сюэ. Несмотря на всё, что я пережила из-за него, рядом с ним я всё ещё ощущала себя кроликом перед змеей. Отец обнял меня за плечи и вывел из подземелья.

* * *

После встречи с Сюэ Сюэ я снова начала есть.

Весь Линьцзин сотрясался от громких событий: уважаемых чиновников бросали в темницы, в домах знатных родов проходили обыски. Четвертого сына императора обвинили в отравлении наследного принца и клевете на девятого принца, а Сюэ Сюэ, сын бывшего левого министра, за подготовку мятежа брошен в темницу.

До меня доходили слухи, что после моего визита Сюэ Сюэ перестал отпираться и раскрыл следователям все свои замыслы, назвал имена сообщников, словно победа в некой прошлой жизни полностью его удовлетворила. Вышел указ о низложении четвёртого принца и разжаловании его в простолюдины. Он лишался привилегий, титулов и имущества и должен был покинуть Линьцзин в течение месяца.

Но основная вина легла на Сюэ Сюэ и его отца. Их назвали зачинщиками заговора и подстрекателями четвертого принца. По императорскому указу они лишались всех рангов, их дома и земли передавались в казну. Женщин, детей и стариков рода Сюэ приговорили к удавлению. Самого господина Сюэ и его сыновей приказано было казнить прилюдно.

В прошлой жизни с моей семьёй поступили так же. Тогда Сюэ Сюэ заставил меня смотреть, как умирает отец, поэтому теперь я должна была увидеть его собственную казнь.

Отец не стал меня отговаривать. Только теперь он понял, через что я прошла. В указанный день мы с отцом и Ли Жуем отправились в юго-восточную часть Линьцзина, на площадь, возле которой росла одинокая ива. Именно там казнили знатных господ, признанных виновными в преступлениях против государства.

С раннего утра вокруг площади собралась толпа. Члены императорской семьи и чиновники высокого ранга могли смотреть на казнь с отдельных помостов, укрытых навесами от дождя и солнца.

Я оделась в белые одежды, которые подражали траурному наряду, но всё же не являлись им. Мне не хотелось оскорбить императора скорбью по преступникам, едва не убившим его сыновей. Но я не могла не попрощаться с человеком, который десять лет был моим мужем.

Отец усадил меня на скамью и отошел поприветствовать знакомых чиновников. Сам император не пришел на казнь, как и его сыновья, и без их присутствия под навесом было довольно шумно. Все чиновники Линьцзина хорошо знали господина Сюэ, бывшего левого министра, а многие были знакомы и с его сыном. Они привели на казнь сыновей, племянников и внуков, чтобы показать, что случается с изменниками и мятежниками.

Вскоре толпа зашевелилась, расступилась, и воины вывели на площадь всех взрослых мужчин рода Сюэ. Их обрядили в грубые холщовые халаты, распустили волосы и заставили идти босиком по грязным камням. Каждому мужчине рода Сюэ повесили на грудь деревянную табличку с именем и преступлением, а к ноге приковали его душевного зверя.

Глашатай развернул императорский указ и начал громко зачитывать приговор.

Я смотрела, не двигаясь и не моргая. Всё происходило так же, как и тогда. Только отец был изрядно измучен пытками, а Сюэ Сюэ даже сейчас держал голову высоко и приветливо улыбался. Он скользил взглядом по толпе, пока не отыскал меня, а потом уже не сводил глаз с моего лица, словно желал убедиться в правдивости сказанных ранее слов.

— Юной госпоже Ли не стоило приходить. Это жестокое зрелище не предназначено для женских очей, — послышался справа знакомый голос.

— Девятый принц, — вежливо отозвалась я, глядя на Сюэ Сюэ. — Мне уже сообщили, что женщины, как капризные цветы, годятся только для любования ими.

— Вряд ли такое определение подойдет юной госпоже Ли. По мнению этого принца, стать врагом юной госпожи Ли — худшее, что может случиться с человеком. Господа на площади подтвердили бы мои слова, будь у них такая возможность.

Глашатай закончил читать указ. Воины поставили преступников на колени, подняли копья и вонзили их в спины крест-накрест. Один за другим мужчины Сюэ падали на холодный камень, а вслед за ними умирали их душевные звери, показывая, что хозяева на самом деле мертвы.

Сюэ Сюэ упал последним. Рубиновый скорпион поджал лапы, свернул хвост и застыл, напоминая драгоценный камень причудливой формы.

Это конец.

Он умер.

Дом Сюэ уничтожен полностью.

Тогда почему мне так плохо? Я мечтала об этом дне долгие годы, а дождавшись, ощущала лишь пустоту. Словно пеплом от сожженного дома Сюэ засыпало и меня.

Мою голову пронзила острая боль. Я схватилась за виски и разрыдалась.

Глава 28

После казни у одинокой ивы