прижала необходимость. Это было далеко от этих мест, в локации Форт-Хоэн. Очень было нужно оружие, и я пришёл и взял его.

Торгаш не поверил:

— Таки пришёл, взял, а тебе таки взяли и отдали?

— Ну, не так чтобы взяли и отдали, для начала пришлось отрезать несколько пальцев, а уж после этого да, взяли и отдали.

Торгаш выпрямился и нервно облизнул губы.

— Здесь такое провернуться не получится. Здесь действуют определённые правила. Хорошие, я бы сказал, правила. Магистрат не допустит произвола.

— Да ты расслабься, дорогой, — похлопал я его по плечу. — Я вовсе не собираюсь проворачивать подобную канитель в вашем городке. Всего лишь поддерживаю разговор. Кстати, где у вас лавка алхимика? Хочу взглянуть на его рецепты.

— Первый дом справа на въезде в город, — охотно поведал торгаш и облегчённо выдохнул, когда я вышел на улицу.

Снаружи стоял Швар.

— Не ушёл ещё?

— Да вот, провожу оценку стратегических запасов.

— Ты бы лучше положение солнца оценил.

— А солнце здесь причём?

— При том. Ты трясинника ночью бить собрался? Не получится. Ты заметить его не успеешь, как он тебя щупальцами разорвёт.

— Времени ещё целое лукошко. Тут идти-то — рукой подать.

— А про Ар-Баннов забыл?

Про Ар-Баннов я не забыл. Они слонялись по городу, разглядывая несуществующие достопримечательности, и всегда оказывались неподалёку, так что если и захочешь забыть, не получится. Даже сейчас один из них стоял по ту сторону улицы, впившись в меня плотоядным взглядом, а второй как бы ненароком перекрывал выход на пирс. Видимо, Ар-Банны считали, что из города мы собираемся сваливать морем. С их точки зрения это было вполне логично, не для того же мы рвались в город, чтобы уйти назад в болота.

— С Ар-Баннами разобраться не сложно, — проговорил я, оценивая расположение дозорных. — Сделаем так. Бери Су-милу и Гнуса и идите на пирс. Поговорите с лодочником, спросите, может ли он прямо сейчас перевезти нас на ту вон галеру.

— Зачем? Мы уходим?

— Какой ты тугодум, Швар. Ар-Банны сконцентрируются на вас, решат, как и ты сейчас, что мы уходим. А я под шумок рвану к болотам.

— А, вон как. Понял. А если они в драку полезут?

— Власть в городе принадлежит старухе Хемши, пусть она с ними и разбирается.

Как решили, так и сделали. Я вернулся в трактир, дождался, когда моя команда двинется к пирсу и, приоткрыв дверь, следил в узкую щель за развитием событий. Ар-Банны словно стая скан-туру потянулись со всех сторон к гавани. Я насчитал тридцать одного, предводительствовал всё тот же орк с венчиком седых волос на макушке. Су-мила сказала, что зовут его Рамос, и он — кухто-ан-таро.

Он смог убить трясинника, покромсать его в фарш в тяжёлом бою один на один… Может, конечно, не совсем в фарш и не совсем один, однако сообщество неписей Орочьей топи считает его великим воином, и он наверняка знает, что нужно делать при встрече с этим мерилом боевой доблести орков. Задать бы ему несколько наводящих вопросов, только, боюсь, пошлёт он меня громко и невежливо, а моей «Угрозе» или «Коварству палача» покажет толстый средний палец. Он всё-таки кухто-ан-таро, а не этот самоуверенный кадавр Битник.

Послышался голос Су-милы, яростный и дрожащий. Забасили Ар-Банн, прикрывая сестру вперёд шагнул Швар. Разговор вёлся на орочьем, я ни слова не понимал, как и Гнус. Мошенник вообще не мог понять, какого беса его потащили в гавань, и старался превратиться в маленький незаметный комочек.

От портового склада подошли грузчики, встали поодаль, наблюдая за происходящим.

— Куда смотришь? — раздался за спиной голос Старого Рыночника.

Я вздрогнул от неожиданности и обернулся. Герр Рыночник подвинул меня и сам выглянул в щель.

— Чего вы опять устроили? Хемши знает?

— Ей не обязательно всё знать, — хмурясь, ответил я.

— Столько раз она тебя из передряг вытаскивала, — вздохнул персонаж, — а ты всё огрызаешься.

— Ага, а кто меня в эти передряги заталкивал?

— Всё, заканчивай пререкаться. Что задумали, спрашиваю?

— Мне из города надо выбраться, чтобы квест выполнить, а эти орки гнались за нами от самой границы. — Старый Рыночник изогнул бровь, и я пояснил. — Длинная история, в общем, повязали они Швара с Гнусом, а мы с Су-милой их вытащили, только Су-мила одного, — я вытянул палец и изобразил звук выстрела, — пффф! — стрелой в шею. Короче, они теперь нам мстят. Только в городе нельзя, вот они и пытаются подловить меня на выходе.

— Понятно. Ступай, решу вопрос.

Я скользнул в щель и тенью двинулся вдоль стен к болоту. Герр Рыночник направился к пирсу. По дороге скрипел колёсами фургон, я подскочил, откинул заднее полотнище и запрыгнул внутрь. Ткнулся носом в мешок и затихарился. Возница напевал что-то смутно знакомое, пахло не то ванилью, не то… нет, точно ванилью. Запах характерно яркий, сладковатый. Я вынул нож, разрезал мешок, в ладонь посыпались стручки. Какие ароматные. Я сунул несколько в мешок, подарю Су-миле, пусть наслаждается, наверное, и не знает, что подобное существует.

Фургон выкатился за пределы города, заскакал по колдобинам. Я отогнул полотнище, поглядывая на отступающие прочь дома, а когда по обочинам поднялись кривые осины и тощие кусты, выпрыгнул на дорогу. Возница продолжал напевать песенку, так и не заподозрив, что прокатил безбилетного пассажира.

Пробравшись сквозь частый осинник, я вышел к кромке болота. Жижа бурлила нутряными газами, по поверхности скользили пиявки. Метрах в десяти от берега застыл небольшой островок мха. То, что в глубине под ним сидит трясинник, сомнений не было, старуха чётко указала место, где можно его найти. Стало жутко. Место и без того не располагает к позитиву, да ещё и в одиночку. Намного увереннее чувствуешь себя, когда Швар прикрывает спину, а Гнус воплями отвлекает часть внимания противника. Какое это счастье — быть в группе.

Островок шевельнулся — или показалось? — и придвинулся ближе. Я отступил за куст и присел на корточки. Даже не представляю, как выглядит трясинник. Су-мила вроде бы дала описание, но настолько скудное, что оставалось только гадать над его внешностью. И уж тем более не понятно, как он действует. Длинные щупальцы… Насколько длинные? Что вообще в её понятии есть «длинное»?

Островок снова шевельнулся, на этот раз явственно. Я увидел, как затрепыхался мох, словно при сильном ветре, жижа пошла волнами. Пиявки, только