вот меня его нахождение здесь смущало и беспокоило, ведь в подвале все еще сидела тетка, да и обещающий привести документы на опеку лекарь мог приехать с минуты на минуту. Я не хотела, чтобы наследник семьи Уинс Оун узнал о распрях, случившихся в этом поместье. Ни к чему ему обладать данной информацией. Как говорится, мусор из избы выносить не стоит.

– Пойду еще раз гляну Льюиса, – произнесла я, поднимаясь с софы и чувствуя, как сын герцога смотрит на меня. Собственно, именно этим он и занимался на протяжении часа, тем самым нервируя.

Проявляя вежливость, как учила Инесса, совсем чуточку присела в реверансе перед молодым мужчиной и направилась мимо двух молчаливых стражей к комнате для гостей. Именно туда Лимар отнес Льюиса.

Чуть приоткрыла дверь, смотря на малыша. Он вынес столько страданий и сейчас спал без задних ног, не реагируя на то, что происходит вокруг.

Сразу отметила, что во время моего отсутствия ребенок перевернулся на бок, и его видавшая виды рубаха задралась, оголяя бок и поясницу, на которой…

– Какого черта?! – зашипела я дикой кошкой, замечая свежие синяки и ссадины на коже мальчика.

С мгновенно ускоренным сердцебиением, я направилась к кровати, склоняясь над Льюисом…

Зубы стиснулись до ломоты в деснах, а пальцы сжались в кулаки.

«Его били!» – осторожно подцепив грубую ткань рубахи, явно натирающую чувствительную детскую кожу, судорожно вздохнула от вида вертикального шрама, будто после рассечения…

– Родители часто его лупят металлическими прутьями, – послышался тоскливый голос от дверей.

Обернувшись, увидела Анетту, девочку, что прибежала в поместье, умоляя спасти Льюиса.

Да, на первый взгляд ее можно было бы отнести к мальчишкам, ведь на ней наблюдалась явно мужская одежда, но все же миловидные черты лица не позволили мне ошибиться.

– Я часто слышу, как он плачет, – вздохнула Анетта, – вот только сделать ничего не могу, – она грустно склонила голову.

Мне удалось узнать, что девочка старше Льюиса на три года и живет напротив его дома, как и то, что ее родители часто заглядывают к отцу и матери мальчонки. Судя по всему, Анетте было стыдно говорить, что ее семья такая же пьянь, поэтому она упомянула об этом лишь вскользь.

Хотелось помочь детям, вот только я не знала как.

– За что… – мой голос прервался, эмоции бурлили под кожей, – за что они его бьют?

– А разве нужна причина? – на губах Аннеты появилась грустная, вымученная улыбка, которая была мне знакома.

Да, причина не требовалась. Отсутствие денег, чтобы снять похмелье, желание набить желудок, не ударив при этом пальца о палец, или вовсе потому что захотелось отыграться из-за кем-то оставленной обиды… Я прошла через все это и знала, что, пока эти дети не вырастут, пока не наберутся смелости начать самостоятельную жизнь, покидая свои проклятые дома, пропитанные перегаром, избиения и унижения со стороны родных будут на постоянной основе.

Сердце рвалось в клочья. От одной только мысли, что Льюиса придется отвести в его персональный ад и оставить там, хотелось выть в голос.

Невольно на глазах выступили предательские слезы, которые я поспешила стремительно смахнуть. Мысли кружили в голове, но ни одна не могла помочь хоть чем-то.

– Пойдем, – я протянула руку Анетте. – Пусть он спит. А ты скушай лучше пирожное.

Прошел еще час. Инесса с разрешения Лимара увела его стражников на кухню, чтобы накормить мужчин, а мы так и сидели в гостиной, дожидаясь пробуждения Льюиса.

– Что-то ты совсем приуныла, – коснулся моего слуха голос бабули. – Мальчонку жалко?

Я кивнула, не имея возможности произнести ни слова, так как эмоции комом застряли в горле.

– Таких детей много, девочка моя, – тяжко вздохнула бабушка.

Я понимала это, но все равно не могла успокоиться.

Часы показывали без четверти шесть вечера, но солнце еще щедро одаривало землю своими лучами.

– Госпожа, – осторожно позвала меня Анетта, с которой хотелось сорвать это уродливое тряпье и привести девочку в порядок. – Льюиса нужно разбудить…

– Почему? – спросила я, не желая этого.

– Если он придет позже семи вечера, то… – Анетта многозначительно замолчала, – его родители будут злиться, – подобрала она смягченный ответ.

– Да они, поди, сейчас лыка не вяжут, – мне так трудно было говорить, ведь хотелось рычать, а еще лучше рвануть к этим недородителям, схватить их хорошенько за грудки и отделать так, чтобы на всю оставшуюся жизнь запомнили, как нужно себя вести с детьми.

«Ну хочешь ты пить и гробить свою жизнь, хочешь быть ужранной в дерьмо свиньей, хочешь махать кулаками и выплевывать оскорбления – да пожалуйста! Но не на своего же родного ребенка, который тянется к тебе, который надеется и верит, что его мама с папой станут другими!»

Часто заморгав, я сглотнула ком горечи, который был так привычен для меня в детстве.

– Чаще всего именно за это Льюис и получал от них, – с грустью вздохнула Анетта.

«Твари! – рычал во мне внутренний демон, сверкая пламенем в глазах. – Зачем рожали его, чтобы издеваться?! Чтобы поднимать свою упавшую ниже плинтуса самооценку за счет родного дитя?!»

– Все хорошо? – спросил Лимар, смотря на меня настороженно.

«Нет! Не хорошо! НЕ ХОРОШО!!!»

– Думаю, во избежание проблем, мальчика действительно нужно вернуть его семье, – качнул головой сын герцога.

«Семье? – мысленно прорычала я. – Тех, с кем он живет, сложно назвать семьей! Больные, зависимые люди, травмирующие психику ребёнка и лишающие его детства!»

– Госпожа, – вновь позвала меня Анетта, на лице которой проглядывалось беспокойство, – прошу вас, пожалуйста, время остаётся всё меньше. Не хочу, чтобы Льюису опять досталось.

– Экипаж, на котором мы приехали, ждет возле дома, – услышала я слова Лимара. – Я попросил его задержаться.

«Мне нужно отвезти мальчика… нужно отвезти… – внушала себе, вот только так и продолжала сидеть на софе, едва сдерживая носящийся в душе поток эмоций. – Ну же, я все равно не могу его оставить у себя!» – душа противилась, слезно прося не возвращать Льюиса в жилище, пропитанное зловонным смрадом, а разум упорно твердил одно и то же, что прав на этого ребенка у меня нет.

Не хватало воздуха, руки охватила дрожь, но я все же нашла в себе силы подняться с софы и направиться к гостевой комнате, в которой крепким сном спал мальчик. В тишине,