на сестре это отразится… Нужно придумать что-то новое. Такое, чего ещё не было.

– Они будут заняты обустройством на новом месте и организацией процессов, – радостно говорил казначей. – На время они оставят нас в покое с выплатами долга. А уж там Элина отправит нам собранные налоги, и мы сможем понемногу погасить…

Витерий кивал и улыбался. И Квирка осенило. «Зачем шантажировать женщину, которая умеет делать деньги из воздуха? Надо немного помочь ей, и тогда от этой прекрасной золотой реки можно будет отделить небольшой ручеёк… В благодарность за помощь. Все говорят, что эта женщина держит слово и честно платит по счетам».

Квирк взволновался. «Как же он раньше не понял? Он видел в ней лишь инструмент для привлечения грубой силы – её экспедиторов. А этот инструмент куда совершеннее! Надо только сделать всё правильно!»

– Что скажешь, Квирк? – спросил король. – Ты выглядишь взволнованным.

«Взволнованным?! Ещё бы! Сейчас и ты потеряешь покой!»

– Очень переживаю за переезд гномов, – любезно ответил Квирк.

– Правда? – изумился казначей. – Не замечал за тобой особой любви к ним.

– Я беспокоюсь, что, когда мой брат отзовёт Элину из Жадвиля, там снова начнутся беспорядки. Гномам придётся несладко. И поток денег прекратится.

– Но я не собираюсь её отзывать!

– Она этого не знает и, возможно, планирует уехать. Витерий, брат мой, ты должен дать ей понять, что ценишь её работу. Ты должен наградить её.

Витерий понимающе кивнул:

– Хорошо, ты прав, я напишу ей письмо…

– Нет, брат мой, такие слова стоят дешевле бумаги, на которой они написаны. Женщины этого не любят. А уж Элина и вовсе сочтёт это пренебрежением…

– Что ты предлагаешь? – старый казначей прервал Квирка на полуслове. – Деньги? У неё их больше, чем у короля. По крайней мере, скоро будет. Орден? Да её экспедиторы осмеют нас!

Квирк вспомнил, как он предлагал Элине дом, лошадей, карету, деньги, драгоценности, а она со смехом отвергла эти богатства. Тем не менее он дослушал старика до конца и снисходительно сказал:

– Это всё ей не нужно. Дай ей другое. Сделай её баронессой.

Король и казначей умолкли, в изумлении глядя на Квирка.

– Да ты рехнулся, братец! – наконец проговорил Витерий. – Уже давным-давно никто просто так не получает от меня титулы и земли… Только за особые заслуги перед короной!

Квирк молчал и улыбался. Он ждал.

– Адар, – тихо сказал казначей, – Элина и Рэйшен предотвратили покушение на тебя – это не заслуга? А уж то, что они навели порядок в Жадвиле… Наши-то советники не справились, вот, как видишь из отчёта, чуть ли не письмоводителями у неё работают. А её разбойники справляются с высокими должностями… Квирк прав.

Витерий умолк.

«Давай, думай быстрее! Решайся!»

– Хорошо, – наконец сдался король, – я согласен. В конце концов, она ещё и целый клан дроу из Синих гор привела под мою руку. Такого раньше тоже не бывало. Дар Арлан, неси мою печать. Квирк, вели позвать переписчиков. Я утверждаю новую власть в Жадвиле.

* * *

Рэйшен слушал Элинино дыхание и знал, что она не спит. Этой ночью он не посмел донимать её своими желаниями: хватит и того, что потребовал узаконить их отношения по всем возможным правилам. Она ворочалась с боку на бок, и Рэйшен опасался, что ей холодно, но не решался прижать к себе, как делал обычно. «А может, она сожалеет, что дала ему обещание?»

Мысли об этом были невыносимы.

– Эли, – наконец решился он, – если ты против, то не нужно… В смысле, если у тебя какие-то другие планы… Не хочу, чтобы ты думала, будто согласилась под давлением. Мне бы и самому это не понравилось…

Элина уселась в кровати, прикрыв грудь одеялом. «Ясно – опять серьёзный разговор». Рэйшен громко вздохнул.

– Спрашивается, чего ты вздыхаешь? Сам сделал мне предложение, ещё ночь не закончилась, а ты уже пошёл на попятный, да? Я уже почти всё продумала, и тут – на тебе!

Рэйшен оторопел. Он не ожидал такой атаки.

– Я – на попятный?! Вот уж нет! Ты моя, и не собираюсь делить тебя с кем-то ещё! А что ты придумала?

– Что касается юридических аспектов, тут не так и сложно…

После этих слов Рэйшен готов был притвориться мёртвым, потому что ничего не понимал. Эли что-то говорила о стряпчем, о свидетелях, о подписании договора… Рэйшен готов был подписать всё что угодно, причём прямо сейчас, лишь бы его не мучили непонятными словами. Но упоминание завещания заставило его вздрогнуть и встрепенуться.

– Завещание? Твоё? Зачем? Зачем об этом думать?

Элина не любила, когда её перебивали на полуслове, и рассердилась, но всё же решила объяснить:

– Ещё никогда не было брачного союза между представителями разных рас. Поэтому я хочу, чтобы мы подписали несколько документов, которые будут подтверждать и дополнять друг друга. Наш стряпчий Арминис оформит договор о союзе. Мы его подпишем в присутствии свидетелей: одного человека и одного дроу. Стряпчий засвидетельствует подлинность подписей. В городских книгах сделают запись об этом… И последнее – завещание. Я не собираюсь умирать в ближайшее время, но, – Элина пожала плечами, – всякое может случиться. Если исчезнут другие документы, то завещание подтвердит нашу связь и серьёзность намерений.

Рэйшен важно кивнул. «Теперь гораздо понятнее».

– Я тоже готов написать завещание. Всё для тебя, Эли: оба кинжала, мундир и пара кожаных ремней. Ах, да, и сапоги!

Элина расхохоталась:

– Мундир не сможешь: наша форма – собственность службы королевского гардероба! Кстати, мои ботинки тоже оттуда! А вот от кинжалов я не откажусь: ножи – моя слабость!

Рэйшен наигранно возмутился:

– Ножи?! Я думал, твоя слабость – это я!

Эли стала серьёзной:

– Ты – не слабость. Ты – любовь.

И она первая потянулась к Рэйшену.

* * *

Элинины дни стали куда спокойнее, а ночи – радостнее. Правда, она ожидала ответа из Глорка на оба своих письма, а получила лишь один, от гномов. Ей ответил сам Хердер Андебрингер. Без лишних обид он сообщил, что рад приглашению и пришлёт в Жадвиль своих самых толковых сотрудников. Далее он просил дражайшую дару управительницу немного подождать, пока они подготовятся к дороге, и высказывал предположение, что Дом Андебрингеров станет надёжным партнером для Жадвильской провинции. Подтверждение надёжности дара Элина может запросить у самого короля или его казначея,