трещать Ника, и Настя вдруг поняла – да она тоже боится! Боится остаться тут навсегда, уснуть боится и выбраться на поверхность, где на нее могут напасть, боится еще больше. – Видят красивую каменную деву и влюбляются сразу! И целуют! Только девы-то все мертвые! Расколдует поцелуй такую, а там тело мертвое. Ха-ха!

– Ты находишь это смешным? – удивилась Настя, с содроганием представив такую картину.

– Забавно, – Ника пожала плечами. – Хозяйки любят про любовь.

– А я… мне… – Настя пыталась вспомнить, в какой из реальностей Лев Григорьевич рассказал ей, что змеелюды не могут любить. Было ли это по-настоящему или нет? – Мне казалось, что змеелюды не могут любить.

– Ха, – Ника хохотнула. – Змеелюды-то да, мы любить не умеем, но Хозяйка – это Хозяйка. Они могут любить по-настоящему и любят долго. Не каждый век змеелюда застанет новую любовь Хозяйки.

Настя слушала вполуха. В голове билось «мы любить не умеем». Так значит, Кирилл все-таки ей солгал? Или врала сейчас Ника? Но зачем бы ей врать?

– А если кто-то, в кого Хозяйка влюбится, украдет сокровища и сбежит? – наконец спросила Настя, сообразив, что слишком долго молчит.

– У Хозяйки нельзя украсть и от Хозяйки нельзя сбежать, – с благоговением произнесла Ника. – Хозяйка может только подарить. И отпустить.

– То есть, если ты сейчас найдешь то, что ищешь, и уйдешь с горы с этим чем-то, пока она отвлечена на кровавые разборки мальчишек, это не будет кражей?

Глаза Ники забегали.

– Откуда ты знаешь, что я что-то ищу? – спросила она и тут же исправилась, отвечая на вопрос. – Нет, не будет. Никто не может обокрасть Хозяйку или уйти без ее ведома!

– Ты так говоришь, будто Хозяйки всесильны, – Настя снова зевнула. – Если бы все было так, то они бы решали, как вам жить. И нам заодно.

– А так и есть, – Ника тоже потерла лицо. Взгляд ее бегал по каменным друзам, словно она и впрямь искала что-то конкретное. – Мы обязательно должны принести ей кровь, пусть любой из них, но никто этого не минует. Гора получит кровь от каждого, свою или чужую, в игре или так… Да, есть и такие, знаешь? Скрывают, что они змеелюды, живут среди вас, абсолюдов, будто так и надо! Но и им не миновать горы. Они ходят на те, где хозяйки совсем старые и давно уставшие, приносят кровь в баночках и льют недалеко от вершины. Или просто цедят немного своей. Без битв и без испытаний. Но не прийти они не могут.

Настя молчала. Что тут сказать? Она и понятия не имела, насколько все серьезно.

– Хозяйки решают на самом деле, как жить змеелюдам, – с горечью произнесла Ника. – Хотя они сами мир не знают толком давно. Они не покидают гор.

Болтливую ящерку было не остановить, и Настя порадовалась, что столкнулась в горе именно с ней. Ящерки вообще были главными болтушками и сплетницами, в основном безобидными и яркими, но сейчас это было очень кстати.

– Поэтому все змеелюды боятся и слова лишнего сказать, – продолжила Ника. Она сняла туфли и с наслаждением пошевелила пальцами, заставив удивиться Настю. Неужели ей, как и обычной девчонке, было неудобно на каблуках? Оставшийся чулок Ника тоже стащила и повесила на чью-то каменную вытянутую руку. – Говорят, будто Хозяйка может даже оживить понравившихся ей или не дать умереть. Или спасти в последний момент, довести до верха или оставить себе. Кто-то об этом мечтает.

– О том, чтобы довели до вершины? – аккуратно спросила Настя, стараясь снова не зевнуть. Сонливость ящерки становилась заразной.

– Нет, – отмахнулась Ника. – Чего хорошего в победе, если ты не великий Полоз или кто-то вроде? Один раз повезло, а дальше будет суперигра на другой горе под присмотром совсем другой Хозяйки. Нет-нет, я бы на вершину не пошла, даже если бы волоком тащили! А вот остаться в горе многие втайне мечтают. Не смотри так, не как Кристинка, а живым. Служить Хозяйке, веселить и развлекать ее.

– Звучит как-то неважно, – Настя все-таки зевнула и рассердилась на себя. Больно щипнула за руку, чтобы не дать уснуть.

– Служить кому-то, кто едва тебя круче или богаче, вот что неважно звучит, – не согласилась Ника. – А вот служить могущественному, почти бессмертному существу – совсем другое дело!

– И ты тоже хочешь? – Настя огляделась. Тут было так тихо, она уже привыкла к мертвым статуям, и, если не ходить к почему-то очень нервирующему их с Никой озеру, можно тут запросто прожить несколько дней. Может, и спать. По очереди. Ника не вызывала чувства опасности и была больше увлечена собой. Да еще видения снова не появлялись.

Вопрос был лишь в том, хочет ли Настя довести до конца свою игру так, прячась в недрах горы, не видя неба. И почему-то казалось, что после того, как игра наконец завершится, выйти отсюда будет еще сложнее. А потеряться среди камней в сердце горы – нет, не для этого Настя пыталась выжить все эти дни!

– Я – нет, – Ника снова зевнула и свернулась клубочком на вытащенном из рюкзака спальном мешке. – Хозяйки не очень любят детей. Маленьким не вредят, но за пределы горы отправляют. А я, в общем, решила другого счастья попытать.

– Не спи, ты же сама говорила, что спать тут нельзя! – прикрикнула Настя.

– Детям Хозяйка не вредит, – сквозь сон ответила Ника и прижала руку к плоскому пока животу. – Жаль, что Хозяйки сами не появляются новые. Может, появись новая, она бы позволила змеелюдам жить, как они хотят… Или спускалась бы с гор… хоть иногда.

И она заснула.

Настя не менее получаса не могла оторваться от спящей ящерки, все боялась, что не заметит, когда та начнет покрываться каменной пленкой. Но Ника спала, и Настя решила прогуляться. Она больше не боялась каменных статуй, хоть и знала, что это такое. Рассматривала тусклые разноцветные огоньки, водила пальцами по острым граням прозрачных хрустальных и многоцветных незнакомых друз.

Про ящерок она все поняла. Ника не сказала это словами, но ясно дала понять, что регенерация ящерок устроена иначе, чем у их пресмыкающихся тезок. И зарасти может не только рана. Нервный смешок сам вырвался из груди. Понятно, почему такие уже взрослые ящерки, как Ника,