Юсеф осознал ответственность своего положения?

– Укслей разделяет семьи, Кидан. Разрушает отношения. Знаешь, чего я хочу теперь, овладев домом? Я хочу, чтобы мои дети никогда сюда не попали. Я не позволю им стать убийцами. И не хочу, чтобы их наказывали за то, что они ими не являются. Не хочу, чтобы они боролись за власть над домами. Я желаю им свободы.

Кидан моргнула, отметив его сжатые зубы. Глаза, словно сделанные из стали.

Ее первой мыслью было: Джи Кей бы гордился этим Юсефом. В ее сознание вернулся стук костей – казалось, Джи Кей совсем рядом, наблюдает за ними. Возможно, Кидан его разочаровала, но хотя бы Юсеф действовал, как хотел Джи Кей. Держался подальше от тьмы.

– Пустые мечты.

Слова донеслись из-за толстой колонны, равнодушные и холодные, как ледяная корка.

Кидан удивленно вздрогнула, но потом по ее венам разлился гнев. И давно Слен здесь стоит?

Взгляд Юсефа потускнел, хотя уголки его губ дрогнули.

– Ты уже говорила это, когда я сказал, что овладею домом раньше тебя.

В темных глазах Слен вспыхнуло раздражение.

– Единственный способ вырваться из Укслея – отдать свой дом декану и уехать. Иначе это просто мечты.

– Думаешь, я не уеду? – с вызовом спросил Юсеф.

Губы Слен сжались в тонкую линию.

Даже Кидан изумленно переспросила:

– И все бросишь? После всего?

– Джи Кей бросил. – Юсеф опустил взгляд в блокнот.

Кидан мельком увидела набросок – теплые, задумчивые глаза и водолазка на подбородке. Слен бросила на него взгляд и стиснула зубы.

– У Джи Кея ничего не было, – сказала она. – Ему не пришлось жертвовать ни семьей, ни наследием. Ему было легко покинуть Укслей.

У Кидан каждый раз закипала кровь, когда Слен говорила о нем в подобном тоне.

– Неправда, – возразил Юсеф, раздувая ноздри. – Он считал нас своей семьей.

– Он хотел посадить нас в тюрьму.

– Он хотел освободить нас от дранактии, – возразил Юсеф. – А мы…

Он осекся и отвернулся.

Во взгляде Слен запылал пожар – больше никакого льда.

– Ничто не освободит нас от дранактии. Ты должен убить, чтобы накормить вампира. Это факт.

Повисла тишина, подчеркнув ее раздражение.

– Хотите мира? – спросила Слен, глянув на Кидан, а потом на Юсефа. – Больше никаких протестов? Голосуйте, чтобы деканство было доступно всем пограничным Домам. Уберите основателей.

– Я почти поверила. – Голос Кидан сочился ядом. – Ты ратуешь за мир. А хочешь одного – чтобы Дом Кваросов поднялся на срединную позицию. Как твой отец.

Слен моргнула и погасила невольно вспыхнувшее пламя эмоций. Ее левая рука потянулась к шрамам на обнаженной правой. Кидан тут же пожалела о сказанном, но не могла взять слова обратно. В прошлом семестре Слен нехотя рассказала ей о жестоком отце в редкий момент доверия, и сравнение с ним причиняло ей боль. Такую же боль испытывала Кидан, замечая в себе проблески жестокости Мамы Аноэт. Их родителей уже нет в живых, но наследие осталось в крови, хотят они того или нет. У Кидан пересохло во рту. Иногда она боялась, что уже унаследовала культуру. Только неправильную – Мамы Аноэт.

Вероятно, Слен осознала то же насчет отца.

Юсеф со вздохом встал.

– У меня назначена встреча с отцом. Пожалуйста, не переубивайте друг друга.

Они смотрели ему вслед – за ним следовала темная тень. Юсефу не избежать участи хозяина дома. Ему придется выбирать.

– Ты получила ответ? – ледяным тоном спросила Кидан. – Кто из нас сильнее? Ты ведь так ведешь себя из-за этого? Чтобы доказать нам, что мы на тебя не влияем.

Отчасти Кидан винила учебу. На занятиях профессора Андреаса их заставляли вырывать душу, рассматривать все гнилые части и запихивать их обратно. Единственная проблема – Слен решила вырвать из своего сердца именно Юсефа и Кидан.

Слен прислонилась к резной каменной стене, вытащила сигарету, закурила, глубоко затянулась и выдохнула.

– Нет. Сила крутится между нами тремя.

В ее голосе слышалось беспокойство. Будто ей было сложно формулировать слова.

– Так прекрати это, – не выдержала Кидан. – Пока кто-то не пострадал.

На лице Слен не осталось света, ее фигура почти слилась с тенью колонны.

– Кто-то должен пострадать. Это неизбежно. Знаешь – после смерти Последнего Мудреца Демасус мог снова начать сеять хаос. Но он не только сдержал обещание насчет дранактии, но и начал обучать ей других, как завещал Последний Мудрец.

– К чему ты клонишь?

– Подумай, Кидан. Смерть Последнего Мудреца стала причиной доброты Демасуса. Думаю, так мы и узнаем, у кого больше власти. Все зависит от того, как мы отреагируем на смерть друг друга.

Кидан почувствовала на языке привкус дыма. Пепел их будущих битв.

– Ты понимаешь, как все это ужасно?

Слен склонила голову.

– Однажды это уже случилось.

Между ними вспыхнули искры.

Кидан на секунду нахмурилась, а потом недоверчиво рассмеялась.

– Джи Кей?

Слен кивнула с абсолютно серьезным видом.

– Его смерть вызвала цепную реакцию. Заставила нас действовать иначе, чем обычно. Я убила его, но мне захотелось его воскресить. – Она нахмурилась. – Я осознавала риски, вероятность исключения за проведение перевоплощения смерти, и все же… все это оказалось неважно. Я это сделала.

Кидан всегда думала, что Джи Кей не преследует Слен, как преследует ее и Юсефа. Но, возможно, она ошибалась. Слен носила Джи Кея где-то в глубине сознания, пытаясь понять, почему помогла его воскресить.

Кидан покачала головой.

– То, что ты передумала, не слабость, Слен. Ты спасла его.

– Но спасала я не его. – Ее тон изменился, стал задумчивым и медленным. – Меня поразило твое видение нашей дружбы. Когда ты приставила нож к моему горлу в том склепе, на мгновение мне захотелось стать твоим другом.

Слен вышла на свет – в такую погоду ее черная куртка казалось совершенно неуместной. Кидан не могла подобрать нужных слов, в голове роились тысячи мыслей и эмоций.

– А теперь? – спросила Кидан, немного боясь ответа.

– Я понимаю, что дружба с тобой обойдется мне дороже, чем я думала.

Возразить было нечего. Честно, хоть и жестоко. Это их кара за содеянное с Джи Кеем. Теперь они страдают в аду из-за эгоистичного решения.

Когда Слен отправилась прочь, Кидан прижалась к выступу, закрыв глаза. Эмоции разрывали на части, но она зашагала к дому Адане. По крайней мере, там можно обрести хоть каплю покоя.

Смерть рядом, Кидан. Не возвращайся домой.

Кидан замерла.

Приказ отозвался в черепе громким эхом. Она резко повернулась, ожидая увидеть за спиной мягкие карие глаза Джи Кея. По тропинке просто прошла какая-то парочка.

Кидан покачала головой и пошла дальше.

Не возвращайся домой.

Все тело напряглось.

Это не воображение. Это реальность. Джи Кей у нее в голове. Она закружилась и чуть не упала, пытаясь уловить шуршащий звук в качающихся деревьях и темных