знал, что причиной всему Адель Хватова, но признаться в этом не мог. Он лишь хохотнул, представив, как объясняет истинную причину своего поведения, и сказал:

— Не глупыми улыбками, а счастливыми. Погода сегодня хорошая.

Софию Сергеевну осенила догадка:

— Вы случайно не пили перед обедом?

— Не пил. Ни случайно, ни намеренно. Могу дыхнуть.

— Ох, — вздохнул князь Иван Сергеевич, — и зачем мы только послушали Бобричей и предложили вам быть шафером.

Ржевский огромным усилием воли заставил себя не улыбаться.

— Да всё будет в порядке, князь. Кстати, напомните, во сколько свадьба.

— В полдень, — напомнила княгиня. — Поэтому в доме Бобричей вам надлежит быть не позднее половины двенадцатого. Отвезёте жениха в церковь, а без четверти двенадцать едете к нам, заберёте от нас Тасеньку.

— Понял, — коротко ответил поручик, и опять огромным усилием воли заставил себя не улыбаться.

Тасенька меж тем успела истолковать улыбки Ржевского по-своему. Они не насторожили её, а скорее обнадёжили.

После застолья, когда настало время для кофе и общество начало перебираться в уголок с диванами, Тасенька, улучив минуту, ухватила поручика под локоть и потащила в сторону окна:

— Александр Аполлонович, а отчего вы улыбаетесь? Это связано с русской литературой?

— С литературой? Вы хотите знать, как поживает Пу?..

— Тс! Да, я хочу знать.

— Увы, — ответил Ржевский, — моё хорошее настроение с литературой не связано.

Тасенька вздохнула.

— Вы больше недели были мрачным. А сегодня такая перемена. Я думала: «С чем это связано, как не с русской литературой?»

— Знаете, Тасенька, в жизни мужчины бывают разные обстоятельства…

— Какие, например?

Поручик вспомнил свидание с Аделью Хватовой и невольно улыбнулся, но затем вспомнил, где находится, и смущённо кашлянул.

— Разговор не для девичьих ушей. Вот замуж выйдете, тогда я вам и расскажу.

— То есть завтра? — спросила Тасенька.

— Посмотрим, — уклончиво ответил Ржевский.

— А как всё-таки обстоят дела с русской литературой? — не отставала Тасенька. — Вам есть, что мне рассказать?

Поручик подумал немного.

— Странная вы девица. У вас завтра свадьба, а вы о русской литературе беспокоитесь.

— О свадьбе можно не беспокоиться, — последовал ответ. — У маменьки с бабушкой каждый шаг рассчитан, как военная операция.

— Ну… у меня новый план спасения русской литературы. И так же чётко рассчитан, как военная операция.

— А в детали посвятите?

Ржевский задумался, надо ли рассказывать, но эти раздумья прервал Петруша, то есть Тасенькин брат:

— А кто такой Пу? — спросил он. — Или Пу — это дама?

— Тс! — шикнула на брата Тасенька.

— Тс! — так же шикнул поручик.

Петруша нисколько не смутился:

— А что вы мне шикаете, Александр Аполлонович? — шутливо спросил он. — Вы ведь поручик? А я, между прочим, подполковник. И как старший по званию велю вам раскрыть секрет. О чём вы шепчетесь с моей сестрой?

Благодушие Ржевского сразу куда-то делось:

— Во-первых, мы с вами оба в отставке, — сказал он. — И ваши приказы я выполнять не обязан. А во-вторых, всем известно, как в ваших придворных войсках чины дают. Так что чином не кичитесь, юноша.

— Вы на дуэль нарываетесь? — так же шутливо спросил Тасенькин брат. — Если что, я готов.

— А вы хоть раз на дуэли дрались, юноша? — спросил поручик. — Спорим, что нет?

Этот разговор услышала София Сергеевна.

— Александр Аполлонович, вы с кем дуэль устраивать собрались? С моим сыном? Накануне свадьбы моей дочери? Вы в своём уме?

— Мы шутим, маменька, — ответил Петруша.

— Хороши шутки! — воскликнула княгиня. — Мне от ваших шуток плакать хочется.

Петруша посмотрел на сестру:

— О чём вы шептались?

Тасенька не ответила, лишь сделала сердитое лицо и направилась к жениху, который всё это время стоял на полпути от стола к диванам и растерянно смотрел на невесту.

— Пётр Алексеевич, простите, что оставила вас без внимания.

* * *

Обед закончился очень рано, ведь, по словам Софии Сергеевны, засиживаться было некогда. Многое предстояло подготовить для завтрашней свадьбы.

Петя Бобрич и Ржевский, поняв намёк, поспешили откланяться. Покинув гостеприимный дом, они тоже отправились «готовиться», но поручик плохо представлял, что такого можно сделать, если мальчишник устроить нельзя.

— Пётр Алексеевич, а вы хорошо знаете, что в брачную ночь делать? — на всякий случай спросил Ржевский уже на крыльце. — Могу дать пару-тройку ценных советов.

Осенние сумерки ещё не начали сгущаться, поэтому было видно, как Петя покраснел от смущения.

— Благодарю. Не нужно. Я как-нибудь сам.

— «Как-нибудь» это невесту разочаровывать, — сказал Ржевский. — Давайте, я вас всё-таки просвещу, помогу избежать самых явных ошибок. И вообще, вы не стесняйтесь, вопросы задавайте.

Петя Бобрич задумался:

— Да, мучает меня один вопрос…

Поручик преисполнился внимания:

— На счёт чего?

Бобрич вздохнул и единым духом выпалил:

— Вы завтра не опоздаете?

— Да что ж такое! — Ржевский в досаде хлопнул себя по бокам. — Что вы все во мне сомневаетесь? Слово даю, что не опоздаю!

На этом разговор кончился, собеседники сели каждый в свой экипаж и разъехались восвояси, но когда поручик добрался до гостиницы, то снова задумался, чем бы таким заняться, чтобы скоротать оставшийся вечер.

Раз уж делать было совсем нечего, он решил известить Рыкову о приезде Пушкина и нацарапал на листе:

«Интересующая Вас персона прибыла в город. Извольте назначить день, время и место встречи».

Записку поручик отдал Ваньке, который служил барину не только лакеем и кучером, но и почтальоном. Послание было велено передать лично в руки Анне Львовне, однако на немедленный ответ вряд ли следовало рассчитывать.

«Не завтра же, в самом деле, мы будем с Рыковой встречаться, — думал Ржевский. — Завтра свадьба. Не до того».

Затем поручик опять вернулся мыслями к Пете Бобричу: «Как бы так его инструктировать, чтобы он слушал, а не отмахивался? Пожалеет ведь, что инструкций не спросил, но тогда поздно будет».

За размышлениями Ржевский не заметил, как пролетело время и вернулся Ванька.

— Вот, — сказал слуга, протягивая барину ответное письмо. — Госпожа Рыкова просили, чтоб вы прочли немедля.

— Почему? — спросил Ржевский, распечатывая послание.

Ванька пожал плечами, но ответ на вопрос содержался в первых же строках.

— Что⁈ — поручик глазам не поверил. — Встречаемся завтра? Но завтра