король Вернон Мудрый и совершенно невозможный, казалось бы, здесь, мёртвый и могучий Рыцарь Смерти. Красная броня и плащ человека на белом скакуне были хорошо видны с холма ставки, где я стоял тогда. Не менее различимы были и остатки некогда золотой брони, неведомо как, сейчас державшейся на костяном остове нежити. Я видел издали синие сполохи мертвенного огня, мерцающие в его пустых глазницах. Они не могли договориться, каждому из них нужно было всё, а не часть от всего.

Воспоминания мои метнулись ещё дальше, и я отчётливо вспомнил как прямо на совещание, проходившее у старика Вирэна, ворвался королевский посыльный и чуть отдышавшись, произнёс:

– Твари неисчислимым числом вышли из Мёртвых Гатей и идут в обход Важина к Столице. И кочевники тоже идут с востока мимо Дозора, им в два раза дальше, но они быстрее. – Вирэн движением руки отослал посыльного прочь, упал в кресло и проговорил. – Началось.

Но мы были готовы. Воспоминания мои вернулись во вчера, и я ещё раз прокрутил всё случившееся в своей памяти. Оркусы, как и ожидалось, вместе со своим поистине огромным и страшным вожаком, бросились в бой первыми. Гоблинсы поддерживали их огнём своих луков, и даже приготовили нам сюрприз. Машины типа «скорпионов», несколько горных великанов тащили вслед за собой. Своими тяжёлыми, толстыми дротиками, они вносили ощутимый бардак в плотное построение нашей фаланги, этим конечно же пользовались оркусы, и в таких местах битва принимала особенно жаркий и кровопролитный характер.

Рейды быстрых конных отрядов кочевников беспокоили фланги и когда все наши фаланги, стоявшие во фронт и находящиеся на флангах, хирды двергов получили сигнал к отступлению, враг двинул в атаку свой первый резерв. Сотни невиданных уже сотню лет зверолюдей бросились в атаку. Существа напоминающие быков, огромных полулюдей полузмей, огромных волков, издавая ужасный рёв и гвалт попытались броситься в самую гущу схватки и переломить ход сражения.

Но сюрпризы были и у нас. Стоящие за двумя выкопанными ночью втайне от врага реданами онагры, отправили в полет свои самые страшные боеприпасы. Враг даже не успел опомниться, как огромные пятидесятилитровые глиняные горшки с маслом, упали в первые ряды бегущих и спустя время полёта стрелы воспламенились, сжигая нападающих. Восточный ветер донес до нас вой, дикие крики горящих заживо существ и запах паленой кожи, мяса и шерсти. Мнимое отступление закончилось, как только фланговые хирды качнулись в обратном направлении. В тот день битва уже носила скорее позиционный характер, и военачальники ушли строить планы с учётом открывшихся новых обстоятельств.

Утро этого дня и вспоминать было не надо, ибо оно ещё не закончилось, а началось оно с атаки наших войск. Не меняя построения, в центре наступали фаланги пикинёров, с флангов их прикрывали два стальных квадрата двергских хирдов, замыкали строй лучники и конные дружины графов и баронов, оперативно готовых атаковать или контратаковать там, где это будет необходимо. Последний хирд двергов и личная сотня короля осталась в ставке, онагры за прошедшую ночь сменили расположение и сейчас были вновь замаскированы.

Я же, вместе со своими двумя старыми сослуживцами Ковальдом и Стрелком, двигался в составе центральной фаланги пикинёров и до времени не планировал ничем выдавать себя. Я знал, как меня называют в войсках. Чёрный барон, шептали мне вслед, когда я появлялся в расположении воинских соединений. Своим видом, в новом, необычном чёрном доспехе, я внушал страх и трепет в людей, оказавшихся поблизости от меня. И меня это устраивало.

Ночью, между первыми двумя днями битвы, я доложил старому маршалу, что не изменил своих планов, и сейчас вместе с командой, буду стараться выбить командиров войск соперника. По своей сути, это был самоубийственный план, но никто не знал моих истинных намерений и поэтому не мог понять меня до конца. Среди моих целей значились: вожак оркусов, ибо я должен был отомстить за своих девочек, Чингиргурхан и Рыцарь Смерти. К последним двум у меня не было личных счетов, но у них были части артефакта, и это сулило им смерть от моего меча.

Обменявшись дождём из стрел, две огромные массы тел сошлись врукопашную. На нашей стороне была тактика и построение, на их стороне звериная мощь и жажда наших смертей и крови. Кровь текла полноводной рекой, и земля уже была расквашена красным. Справа от себя, я видел красных и потных от натуги людей, державших свои ростовые щиты из последних сил. Они уже не могли бить поверх них, оставляя эту прерогативу второму ряду. Слева от себя, вдали, я видел стальной хирд двергов и видения из других миров захлёстывали мой разум, ввергая его в состояние кратковременного дежавю.

Длинные пики мерно и неотвратимо кололи во все три стороны. Было не важно, проткнут ли они воздух или тело противника. Живая машина смерти двигалась и убивала по приказу своего Хирдмана. Смерть обильно собирала свою круговую жатву. Оркусы проламывали строй людей и наносили огромный урон в этих проломах, пока их не выдавливали наружу, усилием глубинных рядов построения.

Вот хирд, не меняющий направление своего движения, оказался рядом с огромным горным великаном. На три корпуса эти чудовища возвышались над казавшимися теперь совсем небольшими подгорными войнами. Могучий замах и пока длинная, двухметровая пика дверга не достигла ног великана, он обрушивает страшный по силе удар своей каменной дубины по их бронированному строю и вминает их в землю, разбрасывая по сторонам изломанные тела. Я слышу, как из глубины построения двергов раздаётся короткая команда и пятьдесят семь двергов в сверкающей, тяжёлой штурмовой броне вырываются из строя и бросаются к ногам великана. Секунда и подрубленные множеством ударов ноги гиганта не выдерживают его веса, и с криком боли и ярости он заваливается на землю, сотрясая её своим падением. Ещё секунда и вот старый, но всё ещё могучий Хирдман опускает огромный, в свой рост, молот на череп великана, и разбивает его. Ещё секунда и точный квадрат хирда восстановлен. Также мерно продолжают работать пики, вот только центр хирда теперь пуст…

Наша же цель – Шаграт, могучий военный вождь Великой орды. Я знал, что он честолюбив и будет в самом центре битвы. Никто не должен будет в последствие сказать, что великий Шаграт испугался и сражался где-то сбоку от основного театра боевых действий. Расчёт оказался верным, я видел, как его огромный, прикованный к страшному и шипастому наручу толстой цепью боевой топор, мелькает всё ближе и ближе.

– Смена! – Что есть силы, заорал я, чтобы быть услышанным и наши пять рядов поменялись с остатками тех