революцию значительно дальше такой цели; совершенно то же самое было в 1793 во Франции, в 1848 году в Германии. По-видимому, таков на самом деле один из законов развития буржуазного общества… Общая форма всех этих революций заключалась в том, что то, что было завоевано в результате первой победы, становилось прочным лишь благодаря второй победе более радикальной партии; как только это бывало достигнуто, а тем самым выполнялось то, что было в данный момент необходимо, радикалы и их достижения сходили со сцены. Во всех революциях нового времени, начиная с великой английской революции XVII века, обнаруживались эти черты, казавшиеся неотделимыми от всякой революционной борьбы»[316].

Энгельс неслучайно употребляет слова «по-видимому» и «казавшиеся», ибо закона, предписывающего революциям забегать вперед, чтобы прочнее закрепить их главные достижения, не существует. Гораздо больше происходило в XIX и XX веках половинчатых революций, в ходе которых радикалам не удавалось получить власть. В этих революциях срывались даже не все из уже созревших плодов. «Красногвардейская атака» на капитал и попытка принудительного введения в Советской России коммунистических отношений весной 1918 года не закрепили революционные достижения 1917 года, а поставили их под угрозу реакции и обрекли страну на тяжелые испытания и жертвы Гражданской войны.

При оценке коммунистических экспериментов и скачков 1918 года историки гораздо чаще вспоминают другое предупреждение, высказанное Энгельсом в 1853 году в письме к И. Вейдемейеру, о том, что в процессе развития революционных событий партия, вероятно, будет вынуждена осуществлять действия, отвечающие не только партийным, но и общереволюционным интересам, и «производить коммунистические опыты и делать скачки», осознавая их несвоевременность, за что «нас станут считать чудовищами <…> Однако все это неважно, и самое лучшее, что можно сделать, – это уже заранее подготовить в нашей партийной литературе историческое оправдание нашей партии на тот случай, если это действительно произойдет»[317].

В Германии это предсказание Энгельса, однако, не сбылось, но оно сбылось в России в 1918 году. После своих коммунистических опытов и скачков большевики все же не потеряли голову ни в прямом, ни в переносном смысле и смогли остаться у власти. Но их репутации демократов и гуманистов был нанесен непоправимый урон.

О гражданской войне в России

Начало гражданской войны

«Гражданские войны, – писал известный в США специалист по русской истории профессор Брюс Линкольн, – это трагедии, которые определяют судьбы наций. Ими отмечены критические моменты в истории, когда мужчины и женщины предпочитают скорее погибнуть, чем пойти на компромисс, уверовав, что их надежды на будущее могут сбыться только ценой уничтожения этих надежд у других. Шрамы от подобных национальных трагедий остаются надолго, потому что с поражением в гражданской войне погибают и принципы, за которые сражались проигравшие, в то время как для победителей правильность выбранного пути становится самоочевидной. Ни одна нация не смогла отбросить те идеи, которые восторжествовали в ходе гражданской войны, и ни у одной не стерлись из национального характера оставленные ею следы»[318]. Писатель Владимир Набоков как-то заметил, что в гражданской войне одна сторона бьется за призрак прошлого, другая за призрак будущего.

Гражданская война в России была самым тяжелым испытанием для страны в XX веке. Она разрушила экономику и привела к громадным потерям в человеческих жизнях. Общие потери населения России за три года Гражданской войны в 10 раз превысили потери за три года Первой мировой войны. Десятки тысяч людей гибли на полях сражений, сотни тысяч стали жертвой красного и белого террора, миллионы погибли от голода и эпидемий. Миллионы людей покинули Россию и умерли на чужбине. Война породила ожесточение и углубила раскол в обществе, последствия которого не были изжиты и через несколько десятилетий.

Принимая на себя власть в стране, большевики надеялись избежать гражданской войны. Но у них не было страха перед гражданской войной, и лозунга о предотвращении гражданской войны не имелось среди лозунгов Ленина. Напротив, еще осенью 1914 года Ленин был единственным из социал-демократических лидеров, который кроме призыва к миру «без аннексий и контрибуций» выдвинул еще два предельно радикальных лозунга: поражения своего правительства в войне и превращения империалистической войны в войну гражданскую.

Некоторые из историков полагают, что Гражданская война в России началась еще с Февраля 1917 года, другие считают ее началом Октябрь. С этим нельзя согласиться. Триумфальное шествие Советов по России осенью и зимой 1917–1918 годов сопровождалось во многих районах страны вспышками вооруженной борьбы. Бои Красной гвардии и моряков с казаками, восстание юнкерских училищ, несколько дней боев в Москве – все это были вспышки Гражданской войны. Не подчинились советскому правительству и казачьи отряды генерала Каледина, сумевшие захватить Ростов-на-Дону и часть Донбасса. На несколько недель здесь был образован Южный фронт со штабом в г. Харькове и во главе с наркомом по военным делам Владимиром Антоновым-Овсеенко. Отряды Красной гвардии из Петрограда, Луганска начали наступление от Миллерова. Но казаки и здесь не хотели воевать. Казаки-фронтовики отказались поддержать Войсковое правительство, и оно распалось. На Дону образовалась Донская Советская республика, а остатки разбитых казачьих отрядов ушли в Сальские степи.

Поздней осенью 1917 года на Дону началось формирование Добровольческой армии во главе с генералами Алексеевым и Корниловым. В феврале 1918 года в ней имелось около 3 тысяч бойцов, главным образом офицеров. Потеряв базу на Дону, «добровольцы» покинули Ростов и двинулись на Кубань. Этот «Ледяной поход» кончился неудачей армии и гибелью Корнилова. В боях под Екатеринодаром армия понесла большие потери, но не смогла взять город. Она отступила в южные районы Донской области, в которой при поддержке германских дивизий, занявших Украину и Донской край, советская власть была свергнута. Уже в этих боях обнаружилась одна из особенностей многих гражданских войн: в них почти не бывает военнопленных. Сдавшихся солдат, казаков, офицеров и командиров или отпускали по домам или расстреливали. Иногда принимали в ряды победителей.

С осени 1917 года и до лета 1918 года вспышек вооруженной борьбы было немало – в Финляндии и на Дальнем Востоке, в Мурманском крае и в Закавказье, на Украине и в Центральной Азии. Однако отдельные вспышки вооруженной борьбы – это еще не война, которая подчиняет себе все интересы и ресурсы страны, превращая ее в военный лагерь. Даже весной 1918 года в Советской России не было своей армии, создание Красной армии было провозглашено, но ее строительство на добровольной основе только начиналось. В апреле 1918 года Красная армия не имела строгой структуры, системы командования и штабов, у нее не имелось ни формы одежды, ни однотипного вооружения. Бойцы отдельных отрядов сами выбирали своих командиров. Лишь в конце мая был принят декрет о введении в стране воинской повинности. В середине мая был создан Главный штаб Красной армии, начали создаваться управления по снабжению армии и подготовке военных кадров. Лишь