class="p1">Однако она не знала, что затишье может быть знаком.

Это произошло поздней осенью того же года. Незадолго до девяти вечера по пути домой с работы Рихо вышла на ближайшей станции и, как всегда, поспешила домой. К концу недели у нее очень уставали ноги, поэтому хотелось как можно скорее расслабиться в своей комнате.

Через несколько минут, едва повернув с главной улицы в глубь жилого квартала, она услышала позади себя мужской голос:

– Рихо-тян!

Обернувшись, Рихо увидела улыбающееся лицо Цуёси Накаты, и сердце ее сжалось от страха. Она была слишком напугана, чтобы ответить, и отступила на несколько шагов.

Ее замешательству было несколько причин. Ночь, темная улица, ни одного человека вокруг. Но больше всего ее напугало внезапное появление человека, которого она уже оставила в прошлом, который был пьян и держался безобразно, фамильярно называя ее «тян». Рихо была в ужасе, что Наката снова вошел в ее жизнь.

– Почему… почему вы здесь…

– Захотелось наконец поговорить с тобой.

– Нет… если вы хотите поговорить, можно прийти в универмаг.

– Прости.

– Так же нельзя! Откуда вы узнали, где я живу?

Наката, казалось, был удивлен, что Рихо так рассердилась, и стал многословно извиняться:

– Мне очень жаль… Я так давно тебя не видел, вот решил немного поговорить…

Рихо была шокирована – Наката рассчитывал на ее расположение после такого поступка! Ее очень разозлило то, что он вел себя, будто между ними существовали какие-то отношения.

– Господин Наката, вы меня очень напугали.

– Извини. Я не хотел тебя пугать…

– Пожалуйста, не приходите больше в универмаг.

После резкого отказа Рихо опухшее от алкоголя лицо Накаты побледнело.

– В следующий раз, если произойдет что-то подобное, я позвоню в полицию.

Она достала из сумки смартфон, и Наката, стиснув зубы, ушел, не сказав ни слова.

Рихо побежала домой и позвонила своему боссу, чтобы объяснить ситуацию. Однако тот не понял всей серьезности и, спросив, не пострадала ли она, посоветовал не провоцировать его и подождать – посмотреть, что будет.

В итоге это его решение имело неприятные последствия. Компании следовало принять какие-то меры – например, какое-то время оплачивать ей проезд на такси от станции до дома или помочь как можно скорее организовать переезд. Однако поскольку ее начальник счел, что нужно «подождать и посмотреть», Рихо со следующей недели пришлось ходить на работу, как будто ничего не произошло.

Пять дней спустя, вернувшись с работы домой в свою квартиру, она закричала, увидев Накату перед автоматической дверью.

– Чего шумишь? – бросил ей тот, и на лице его отразилась злоба. Судя по его красному лицу, он был пьян.

Рихо решила сообщить в полицию, но у нее тряслись руки, и никак не получалось открыть молнию на сумке – застежку заело.

– Не нужно звонить в полицию. Сейчас поговорим, и я пойду домой.

Наката быстро приблизился и сунул Рихо два листа бумаги. Это были чеки за картины, которые он купил.

– Верни мне деньги.

– Что?

– Картины мне больше не нужны. Просто верни мне мои деньги. Ты меня обманула.

Наката был одет в ту же одежду, что и пять дней назад: тонкое худи и покрытые пятнами хлопчатобумажные брюки горчичного цвета не по сезону. На ногах кроссовки, измазанные в грязи вплоть до шнурков.

Он казался совершенно безумным. Раньше Рихо чувствовала налет безумия в том, как он говорил. Однако сейчас эмоции, властвовавшие над мужчиной, который без разрешения узнал ее домашний адрес, пристал к ней и безо всяких оснований требовал вернуть ему деньги, выглядели просто неконтролируемой свирепостью.

– Где это видано, чтобы за какую-то картинку на бумаге брали сотни тысяч иен? У тебя хорошо подвешен язык, поэтому сумела меня здорово надуть.

– Что значит «надуть»? Вы сами решали, покупать или нет.

Несмотря на страх, Рихо не могла смолчать, когда ее назвали мошенницей.

– Снова начинаешь?

– Наоборот, когда вы хотели купить третью картину, я вас остановила.

Был огромный контраст между тем робким выражением его лица, когда он убрал свою кредитную карту, и нынешним свирепым оскалом, хотя и то и другое объяснялось неспособностью Накаты управлять своими мыслями и чувствами.

– Вот что в тебе ужасно. Ты притворяешься добрым человеком, но в конце концов тебя не волнует ничего, кроме денег.

– Рекомендовать картины – обязанность продавца художественной галереи.

– Как только я перестал покупать картины, ты стала держаться со мной по-другому.

Для чего он приходил в универмаг? Рихо терпеть не могла посетителей, которые пытались важничать, ничего не имея за душой. Они безо всякой причины пытались показать сотрудникам галереи свое превосходство. Потерпев неудачу, такие люди в штыки воспринимают вежливое к ним отношение.

– Хорошо, просто верни мои деньги.

– Я такие вопросы не решаю. Пожалуйста, приходите завтра в универмаг.

– Чего? Почему это я должен идти? Я сегодня специально для этого и пришел!

– Держите себя в руках! Я вызову полицию!

– Попробуй!

Рихо не успела заметить движение Накаты, как получила удар по щеке и упала. Левая сторона ее лица онемела, по ней разлился жар, а в ушах зазвенело. От шока ее разум отключился, и она не могла сообразить, что ей делать.

Наката схватил ее за волосы и потянул наверх, и тут она стала звать на помощь.

– С вами всё в порядке?

Как только раздался голос молодого человека, Наката отпустил ее волосы. Сев и посмотрев перед собой, она увидела двух мужчин в белых тренировочных костюмах, прижимающих Накату к земле. К счастью, рядом оказались люди…

– Я ничего не делал! Мы друзья!

Наката все еще сопротивлялся. Примерно через пять минут прибыла полиция на мотоциклах, а вскоре приехали и две полицейские машины.

Пожилая женщина, жившая в одном доме с Рихо, усадила ее на каменную ступеньку и укрыла ее колени одеялом. Мужчина – видимо, муж этой женщины – протянул ей банку горячего кофе, и она наконец почувствовала, что спасена, и некоторое время не могла перестать плакать.

Мускулистые полицейские в бронежилетах запихали обмякшего Накату в полицейскую машину. Рихо без эмоций смотрела на эту сцену, и счастье, которое она смутно предвкушала до сего момента, стало казаться эфемерным, и она впервые начала сомневаться, что жизнь ее еще наладится.

Разве людям не суждено становиться несчастными с возрастом? Измученная чувством безысходности, она отчаянно нуждалась в общении со своей матерью, но той уже не было на этом свете. Ей казалось, что ее грудь разорвется от тревоги.

Рихо расстегнула молнию на сумке, достала смартфон и позвонила боссу. Она собиралась просто рассказать о том, что произошло, но в процессе разговора ее гнев начал разрастаться, и она ничего не