травами, которые Марта, должно быть, положила между простыней и матрасом — возможно, лавандой или мятой. Этот аромат, смешиваясь с запахом дождя, проникающим через неплотно закрытое окно, действовал умиротворяюще.

Под мерный шум дождя я почти мгновенно погрузилась в глубокий сон без сновидений, в котором тело и разум, наконец, могли отдохнуть от всех треволнений последних дней.

Проснулась я от шума где-то внизу. Сначала мне показалось, что это продолжение сна, но звуки повторились: приглушённые голоса, звон упавшего металлического предмета, чей-то вскрик. Я резко села в постели, моментально проснувшись. За окном всё ещё было темно, дождь продолжал монотонно барабанить по крыше и стёклам.

Наспех накинув шаль на плечи, я схватила свечу, зажгла её и поспешила вниз. Звуки доносились из гостиной, где мы оставили раненого.

Распахнув дверь, я увидела необычную сцену: Томас, бледный как полотно, со всклокоченными волосами и диким взглядом, пытался подняться с постели, несмотря на свою рану. Марта, с решительным выражением лица, удерживала его за плечи, пытаясь уложить обратно.

— Господин, вам нельзя вставать! — настойчиво говорила она. — Рана откроется!

— Вы не понимаете, — хрипел Томас, пытаясь освободиться от её хватки. — Мне нужно уйти. Немедленно. Они… они могут прийти сюда.

— Даже если так, — не сдавалась Марта, — вы не дойдёте и до ворот в вашем состоянии. Упадёте где-нибудь в канаве, и что тогда?

— Что происходит? — спросила я, приближаясь к ним. Свеча в моей руке отбрасывала причудливые тени на стены, создавая ощущение нереальности происходящего.

Увидев меня, Томас на мгновение замер, а затем с новой силой попытался подняться:

— Мадам Фабер, прошу вас, я должен уйти. Не могу подвергать вас опасности.

— Какой опасности? — я подошла ближе, внимательно вглядываясь в его лицо. — О чём вы говорите?

— Они ищут меня, — выдохнул он, снова пытаясь встать. — И если найдут здесь, я не хочу даже думать, что они могут сделать с вами и вашими людьми.

— Господин Томас, — твёрдо сказала я, — вы не дойдёте никуда в вашем состоянии. У нас нет ни лошадей, ни кареты, чтобы отвезти вас. Если хотите, завтра я отправлю записку вашему доверенному человеку, и он приедет за вами.

— Завтра может быть поздно, — простонал он, но уже без прежней настойчивости. Видимо, силы покидали его с каждым мгновением.

— Вы даже не знаете, где они сейчас, — рассудительно заметила Марта. — Может, и не придут сюда вовсе. Поместье стоит в стороне от дороги, давно заброшено. Кто ж сюда сунется в такую непогоду?

Её слова, казалось, немного успокоили Томаса. Он перестал сопротивляться и обессиленно откинулся на подушки.

— Вы… не понимаете, — прошептал он, и в этот момент его тело обмякло — он снова потерял сознание.

Марта, успевшая подхватить его, аккуратно уложила на постель и поправила подушку под головой.

— Вот ведь беспокойный, — проворчала она, но без раздражения, скорее с материнской заботой. — Чуть все старания насмарку не пустил.

— Что случилось? — спросила я, помогая ей укрыть Томаса одеялом.

— Да проснулся вдруг, начал бредить о каких-то преследователях, — пояснила Марта, поправляя компресс на лбу раненого. — Говорил, что должен уходить, что нельзя здесь оставаться. Я пыталась его успокоить, да куда там.

— Странно, — я задумчиво посмотрела на бледное лицо Томаса. — Интересно, кто он на самом деле и от кого бежит?

— Мало ли что бывает, — философски заметила Марта. — Может, долги, может, женщина чужая. А может, и что похуже. Но в его положении далеко не уйдёшь.

Я кивнула, соглашаясь с её здравой логикой. Что бы ни угрожало нашему таинственному гостю, в его состоянии побег был равносилен самоубийству.

— Теперь-то он проспит до утра, — уверенно сказала Марта, поправляя одеяло. — Идите, госпожа, досыпайте. А мы с Люси присмотрим.

Только сейчас я заметила Люси, тихо стоявшую в углу комнаты. Девушка выглядела сонной, но решительной, готовой выполнить свой долг до конца.

— Спасибо вам, — искренне поблагодарила я обеих. — Не знаю, что бы я без вас делала.

— И не надо знать, госпожа, — улыбнулась Марта. — На то мы и есть, чтобы помогать.

Я ещё раз взглянула на Томаса, погружённого теперь в глубокий сон, и вернулась в свою комнату. Тревожные мысли не давали покоя. Кто этот человек? Кто его преследует и почему? И не подвергаю ли я опасности своих людей, приютив его?

Но, в конце концов, усталость взяла верх, и я снова уснула под монотонный шум дождя, постукивающего по стеклу.

Глава 16

Утро после дождя выдалось свежим и чистым. Воздух, промытый ночной грозой, был наполнен ароматами мокрой земли, трав и цветов, которые, несмотря на запустение, всё ещё росли в саду. Солнце, робко выглянувшее из-за рассеивающихся туч, отражалось в лужах и каплях росы, превращая их в мириады крошечных зеркал.

Я проснулась отдохнувшей, несмотря на ночное происшествие. Сон в этом поместье, вдали от городской суеты и светских условностей, оказался удивительно глубоким и спокойным. За окном щебетали птицы, радуясь новому дню, а снизу доносились приглушённые голоса и звон посуды — Марта уже хлопотала на кухне.

Умывшись и одевшись в простое голубое платье, больше подходящее для деревенской жизни, чем для столичных салонов, я спустилась вниз. По пути заглянула в гостиную, где Люси меняла компресс на лбу нашего раненого гостя. Томас спал, его дыхание было ровным, а лицо уже не таким бледным, как вчера.

— Как он? — тихо спросила я, подходя ближе.

— Лучше, госпожа, — так же тихо ответила Люси. — Жар почти спал, и рана не воспалилась. Только вот… — она замялась, подбирая слова, — беспокойный сон у него. Всё время вздрагивает, бормочет что-то.

— Что именно?

— Не разберу, госпожа. Будто предупреждает кого-то. «Уходите» говорит, «опасно», «найдут»… — Люси покачала головой.

— Присматривай за ним, — сказала я Люси. — Если проснётся или станет хуже, сразу зови.

Девушка кивнула, и я направилась на кухню, где Марта колдовала над плитой, распространяя вокруг аппетитные ароматы.

— Доброе утро, госпожа! — бодро поприветствовала она меня. — Как спалось?

— Доброе утро, Марта. Спалось прекрасно, — я улыбнулась, усаживаясь за стол. — Томас, кажется, тоже успокоился.

— Да уж, переполох нам устроил ночью, — кухарка покачала головой, расставляя на столе тарелки с яичницей, свежим