* * *

Тоскана, окрестности Флоренции

Брат Секстус, он же Саптама в прошлой жизни, вернувшись с проваленного задания по прорыву охранной межи в Каракумах, временно попал в немилость у своего патрона. Франц Стефан, иерарх Тосканы и по совместительству герцог Лотарингский, так и сказал ему: «Сгинь с глаз моих». Секстус дисциплинировано выполнил требование иерарха, исчезнув из дворца Питти во Флоренции, резиденции герцога и тайной ячейки ордена в Священной Римской империи. Однако немилость никак не означала отсутствие контроля за остальными направлениями, возложенными иерархом на него лично. Брат Секстус занимался контролем и учётом поставок расходников, алхимии и оборудования в подпольные лаборатории Ордена. Более того, из-за специфики работы с исследовательскими лабораториями к Саптаме начала возвращаться память о другом направлении его деятельности. Саптама тоже когда-то был исследователем и, более того, был Творцом. В нём снова просыпалась искра к творению.

Но в этой жизни и в этом мире самым первым и самым лучшим своим творением он решил сделать себя. Для начала следовало стать самому сильным, по крупицам возвращая собственное могущество, а после уже создавать армию из существ такой мощи, которой могли бы позавидовать местные церковники. Посему, добившись сперва у себя раскрытия дара магии крови, а после привив себе сердечник с совершенно другой орденской магией, попутно уничтожив шедшего в комплекте паразита, брат Секстус обустроил небольшую лабораторию у себя дома. Курирование расходников в лабораториях развязывало ему руки: он мог отслеживать удачные эксперименты, анализировать их, перенимая чужой, пусть и несколько упрощённый опыт, сравнивать его со своими изысканиями и беспрепятственно использовать алхимические расходники для личных целей.

Единственным отличием между деятельностью брата Секстуса и остальных лабораторий Ордена был исходный материал. Орденцы начинали с изменения животных, а после серии экспериментов перешли на изменение людей. Брат Секстус людей трогать не стал: даже спустя тысячелетия после смерти, двух возвышений и серии предательств, совершённых ради силы и получения колыбели, эту черту он не переступил. Всё его нутро противилось экспериментам над людьми. И пусть помнил он далеко не всё, но кое-что калёным железом было выжжено в мозгу о том, что в этой части Кодекс Крови лучше не нарушать.

Потому, проведя инспекцию в лабораториях, согласовав поступление расходников и почти неделю потратив на обход, объезд и облёт невольничьих рынков в поисках неинициированных магов, брат Секстус наконец-то вернулся домой и смог с головой уйти в собственные подвалы и опыты. Сердце наполнялось радостью и предвкушением от того, какой образец он смог урвать на последнем базаре в Персии, почти на границе с Пустошами. Торговаться за него пришлось едва ли не насмерть — в прямом и переносном смысле слова. Осрбь приглядели представители персидского шаха для собственного зверинца. Но брат Секстус не привык отступать и всегда получал желаемое, а потому, позволив представителям шаха выиграть торги и отбыть в столицу, по дороге устроил нападение на караван, использовав, правда, в качестве расходников амулеты Ордена. Обессиленные, скрюченные от воздействия магии Рассвета, люди шаха были демонстративно ограблены и так и остались лежать на песках с перерезанными глотками. А вот редчайший экземпляр магического зверья он забрал себе.

Спускаясь в подвал и взирая на чуть пришедшую в себя после ран самочку с шипастой чешуёй, хвостом-булавой и мощными лапами, взирающую на него удивительно разумными глазами и облизнувшуюся большим розовым языком между удлинёнными верхними клыками, брат Секстус присел на расстоянии, достаточном, чтобы она не смогла задеть его ударом лапы сквозь решётку, но при этом находился с ней на равных и смотрел ей глаза в глаза.

— Дорогая, давай знакомиться. Меня зовут брат Секстус. Ты теперь будешь жить со мной. Я не собираюсь тебя пытать, выставлять на потеху публике либо же натаскивать в качестве хищника. Нет, мне от тебя нужно одно: я хочу взять образцы твоих тканей и попробовать произвести воздействие на себя, дабы увеличить собственную сопротивляемость магии. Проще говоря, хочу попытаться хотя бы частично привить себе возможность сопротивления магии. Я догадываюсь, что ты относительно разумное существо и, более того, испытываешь гастрономический голод в отношении того, что находится у меня здесь.

Брат Секстус показал себе на солнечное сплетение, но тут же добавил:

— Но не все мы так плохи, как ты думаешь.

Мысленно он, правда, добавил: «Некоторые еще хуже».

Сидящая перед ним самка фыркнула, явно не соглашаясь с доводами незнакомца, пленившего её. В её глазах читалось презрение вперемешку с голодом, и она снова облизнулась, демонстрируя клыки. На её морде застыло выражение, какое бывает у дикого зверя, которому предлагают сделку вместо немедленной расправы.

— Знаю, верить мне не хочется, да и не обязательно, — продолжал увещевать самку Саптама. — Но я приведу тебе один небольшой аргумент в пользу сотрудничества со мной.

Брат Секстус сделал короткий надрез на ладони; алая капля сорвалась с пальца и зашипела, упав на каменный пол.

— Я, брат Секстус, он же Саптама, Седьмой маг крови, удостоившийся возвышения в Обители Великой Матери Крови, клянусь, что не причиню вред сидящей передо мной самке горга, оставляя за собой право на самооборону. А также клянусь, что если она будет оказывать мне содействие в моих опытах над собой, то по факту получения результата я обещаю познакомить её с представителем её вида — живым и разумным.

Клятва вспыхнула алым, на мгновение озарив клетку. В этом свете чешуя самки блеснула, точно отполированное железо.

А дальше брат Секстус минуту играл в гляделки с самкой горга, сидящей у него в клетке. Он не отводил взгляда, и она не отводила. В её глазах шла внутренняя борьба: недоверие, память о ранах, голод, злость — и что-то ещё, похожее на любопытство. Секунды тянулись, словно смола, стекающая по коре древа. И лишь спустя минуту она всё же кивнула, принимая клятву и соглашаясь на сотрудничество.

— Раз уж мы пришли к взаимопониманию, то позволь я буду звать тебя Джорджина.

Впервые за всё время их знакомства она не оскалилась в ответ. Только хвост-булава медленно, почти расслабленно, качнулся из стороны в сторону.

Друзья, на этом семнадцатый том истории Юрия Угарова-Юрдана Эсфеса завершается, но сама история продолжается! Не забываем ткнуть сердечко или лайкос книге, если не успели до того. Вам несложно, а мне приятно! Бонус за тысячный лай выйдет уже в следующем томе.

А теперь добро пожаловать в восемнадцатый том: https://author.today/work/638809

В Стамбул мы слетали более чем удачно, теперь бы неплохо и Туманный Альбион навестить…