кто другой в Центре автоматических технологий концерна «AFK» узнал бы его при встрече, профессор Ева Брик побеспокоилась, чтобы андроид не столкнулся ни с кем из его сотрудников. Коридоры и лифты, по которым ее детищу предстояло подняться на крышу, были для посторонних заблокированы, камеры наблюдения предусмотрительно отключены, парковочная площадка на крыше освобождена от автолетов, а в единственный, ожидавший их аппарат прошли в полной темноте. И почти сразу поднялись в воздух, набрали скорость и, сделав разворот, понеслись в сторону города.

Через полчаса они уже маневрировали меж небоскребов. Ролли смотрел в окно – бесстрастно, но не отрываясь. Смотрел на мелькавшие и сверкавшие иллюминацией гигантские здания, на автолеты, проносящиеся на всех уровнях улиц, на людские потоки, сверху казавшиеся муравьиными вереницами, на мчавшиеся меж ними машины…

Ева молча наблюдала за ним, пытаясь угадать, что он чувствует. Хотя знала – наверняка ничего! Пока Ролли не мог чувствовать в человеческом смысле – слишком мало опыта и впечатлений. И все же она не мешала ему знакомиться с новым для него миром – все, что она должна рассказать о нем, она скажет позже…

Резко накренившись на правый борт, автолет свернул на широкую и прямую улицу; на бреющей скорости пролетел еще несколько минут, неожиданно завис над посадочной площадкой – чуть в стороне от проезжей части – опустился и мягко коснулся колесами темного асфальта. Пилот за перегородкой, не гася двигатель, с минуту поколдовал над навигатором, заученным движением переключился на новый режим движения, и плавно, уже как наземное транспортное средство, автолет вырулил на главную улицу, влившись в общий поток таких же машин.

На этот раз двигались медленно, долго, изредка перестраиваясь то на одну, то на другую полосы, и, наконец, перед широким, как площадь, перекрестком свернули на придорожную парковку и остановились.

Выйдя из автолета, Ролли и его Наставница оказались на оживленном тротуаре, по которому освещенные огнями реклам и витрин в обе стороны двигались тесные потоки людей. Их количество, пестрота одежд, озабоченность, с которой они, почти не разговаривая между собой, неслись навстречу и вслед друг другу, шарканье ног, шуршание шин, шипение пролетающих вверху автолетов – все это, казалось, на мгновение поразило компьютерное сознание Ролли. Он замер, несколько раз бросил взгляд налево и направо, поднял голову вверх. Меж небоскребами широкий проспект казался ущельем, забитым людьми, роботами и машинами, мелькавшими в свете огней на всех ярусах этой беспокойной артерии. Ролли провожал глазами пролетавшие над проспектом автолеты, оглядывал вершины уходящих в темноту небоскребов, всматривался в светящиеся в вышине точки окон…

Брик коснулась его руки:

– Пойдем. Здесь будешь жить. Я покажу тебе твое жилище.

Ролли отстраненно посмотрел на нее и кивнул.

Обходя прохожих, они пересекли наискосок тротуар, прошли вдоль огромных витрин, набитых манекенами и товарами, свернули под огромную арку, вышли на улочку, образованную стенами двух высотных зданий. Шум проспекта внезапно остался где-то позади. Здесь было немноголюдно, покойно и тихо; даже слышны были шаги…

Дойдя до середины улицы, они приблизились к высоким стеклянным дверям справа, у которых под небольшим освещенным козырьком стоял среднего роста мужчина. На нем была темно-синяя ливрея, на голове – высокая фуражка с золотистым околышем. Мужчина вопросительно взглянул на Брик, но, переведя взгляд на ее спутника, почтительно кивнул:

– С приездом, мистер Ролли!

Ролли внимательно посмотрел на мужчину, но ни он, ни идущая на шаг позади Брик ничего не ответили – стеклянная дверь распахнулась, и они вошли в просторное, залитое светом фойе. Огни огромных люстр, сверкая тысячами бликов, отражались в белом мраморе пола, отсвечивались в зеркально отполированных камнях квадратных колонн, протянувшихся двумя рядами от входа до лифтовой зоны напротив.

В фойе также было пустынно и тихо. Но тишину нарушило торопливое цоканье каблучков миловидной дамы, внезапно выплывшей из-за колонн и направившейся навстречу вошедшей паре.

– Рады вас видеть, мистер Ролли, с приездом! – с улыбкой проворковала она, едва приблизившись. – Вам записка от известной вам молодой особы…

Она протянула крохотный конверт, обласкав спутницу снисходительной улыбкой.

Ролли неуверенно взял послание в руки и пробежал глазами по надписи. Буквы мгновенно сложились в слова: «Ролли Койлу». Он поднял глаза на даму. Взгляд его, видимо, был настолько холоден, что та смутилась. Настала неловкая тишина.

– Я провожу вас… – торопливо произнесла дама и, пропуская вперед вошедших, посторонилась.

Уже когда Ролли и Брик вошли в лифт, она, успев прийти в себя, бодро, но вежливо произнесла:

– Доброй ночи, мистер Ролли!

Двери бесшумно сомкнулись и, судя по тому, что их заметно придавило к полу, лифт самостоятельно понесся вверх.

– У меня электронный ключ – лифт считал с него этаж, – пояснила Брик, решившая, что пора знакомить Ролли с новой обстановкой. – Нам на 21-й… Это твой лифт. Он остановится у номера 2120. Электронные ключи от лифта, квартиры и личного автолета, а также банковские счета, все твои данные и метрики – на этом жетоне-идентификаторе… Можешь носить его как украшение, в кармане или еще где пожелаешь, но он всегда должен быть при тебе…

Она протянула ему ладонь, на которой лежала металлическая с серебристой цепочкой пластинка.

– Вот, возьми…

Ролли повертел пластину в руках, поднял ее за цепочку, опустил на ладонь и не спеша вложил в правый карман пиджака, где уже покоился переданный ему в фойе конверт. Нащупав его, он посмотрел на Помощника Учителя:

– Они… знают меня?

Но ответить та не успела: двери лифта распахнулись. Вслед за ними раскрылись вторые двери, на которых промелькнули металлические цифры – «2120».

Квартира показалась Ролли знакомой, хотя видел он ее впервые. Состояла она из студии-зала со сменными электронными обоями, которые сейчас изображали облака на фоне голубого неба. Помещение казалось неуютно огромным – возможно, от почти отсутствия в нем мебели и стеклянной стены, за которой, создавая иллюзию продолжения комнаты, сияли огни большого города. Из мебели же было лишь самое необходимое – кухонная стенка, выстроенная перпендикулярно стеклянной стене, так что между ней и правой глухой стеной образовывался своеобразный проход; рядом с кухней – одинокий стол с несколькими стульями. Посреди комнаты, спинкой к кухне, покоился длинный диван светлой кожи с вытянутой тахтой с правого угла; перед диваном – стеклянный журнальный столик. Завершали убранство платяной шкаф, встроенный в стену, противоположную наружной стене-витрине, и напротив дивана – высокая прямоугольная тумба с изящным металлическим кубом головизора.

Выше куба, на стене, висело единственное украшение комнаты – большого формата снимок мужчины и женщины в голубой раме.

Именно этот снимок почему-то привлек внимание