умею считать деньги, Александра Николаевна, — коротко усмехнулась собеседница. — Сколько вам нужно времени на этот прожект?

— До конца весны. К тому же я собираюсь открыть второе бюро в Москве, так что всё будет куда проще, чем кажется.

Морозова приподняла брови, и в глазах её сверкнуло одобрение, смешанное с уважением к моим замыслам. Теперь она видела перед собой не только молодую барышню, но и серьёзного человека, с которым можно иметь дело.

— Готовьте прожект, Александра Николаевна. Я вернусь через месяц, удивите меня, и тогда мы составим договор и пропишем сумму. Только цену не ломите.

Когда за ней закрылась дверь, я, стоя посреди кабинета, медленно выдохнула. Первый большой проект, от него будет зависеть очень и очень многое.

Мелкие заказы кормили бюро исправно. Перестроить лавку, разбить квартиру на доходные комнаты, сделать смету купцу под склад — работа верная, да и имя расходится по городу. Но это была капля в море, и я прекрасно это понимала.

Крупный проект устроен иначе, будь то больница или доходный дом в пять этажей, фабричный корпус — это не неделя работы и даже не месяц. Сперва обследование участка, потом эскизы, согласования с управой, переделки по замечаниям, рабочие чертежи, сметы, надзор за строительством. Полгода, год, иногда больше. Хлопот вдесятеро больше против лёгких лавочных перестроек, коими сейчас занимается моё бюро.

Зато и платят за такое по другой мерке. Один серьёзный заказ давал больше, чем десяток мелких, и давал то, чего мелкие дать не могли, — вес. К человеку, который выстроил городскую лечебницу, идут уже с другими заказами и говорят иным тоном.

Морозова приехала ровно через месяц, день в день.

В большой гостиной сдвинули столы и накрыли их сукном. На них я разложила всё то, что мы успели сделать с ребятами за эти четыре недели.

Варвара Алексеевна вошла, окинула взглядом столы и удивлённо приподняла брови.

— Однако, — заметила она. — Я думала, вы покажете мне два-три листа.

— Два-три листа, Варвара Алексеевна, это не проект, а пустое обещание, — пожала плечами я. — Извольте по порядку. Это задание: сколько коек, какие отделения, кого и как будут принимать. Прежде чем чертить, надо знать, что именно строишь. Если я что-то поняла неверно, поправьте сейчас, потому что потом это обойдётся дорого.

Морозова взяла лист, вчиталась в мелкий текст.

— Всё верно, — наконец-то кивнула она. — Более того, вы упомянули родильное, спасибо, что учли. Продолжайте.

— Это ситуационный план пока по вашему столичному участку. Я на нём была лично, а московский мои люди посетят позже. Вот, взгляните: здание я ставлю не как придётся, а по солнцу. Палаты окнами на юг и восток, чтобы в них с утра бил свет. Прозекторскую и службы увожу на север, в тень…

Варвара Алексеевна склонилась над бумагами, и, изучив всё, кивнула, а я повела её дальше, по генеральному плану.

— Вот как всё садится на участок целиком. Главный корпус, заразный павильон на отшибе. Хозяйственный въезд сбоку, с отдельными воротами. Покойницкая в дальнем углу, тоже со своим выездом.

— Вы и о покойницкой подумали, — удивлённо заметила Морозова.

Далее пошли поэтажные планы.

— Цоколь, первый этаж, второй, чердак. Здесь приёмная, тут комната врача и рядом для фельдшера. Перевязочная и аптечная; палаты по восемь коек, между ними пост сестры. У каждой кровати место для тумбы, между койками полтора аршина, чтобы было легче подойти к больному.

Варвара Алексеевна слушала молча, изредка беря в руки разложенные перед ней бумаги.

— Теперь то, ради чего стоит идти ко мне, а не к другому, — сказала я и положила перед ней разрез. — Это здание в рассечённом виде, будто его разрезали ножом сверху донизу. Видите вот это перекрытие над операционной? Оно несгораемое. Это бетон с железными прутьями внутри. Если внизу, не приведи бог, займётся пожар, это перекрытие не прогорит и не рухнет, и операционную не завалит горящими балкам. Я заложила несгораемые перекрытия только над операционной и над аптечной, где огонь опаснее всего.

Варвара Алексеевна долго смотрела на разрез, лицо из просто слегка удивлённого становилось шокированным. Она медленно подняла на меня глаза.

— Есть ещё что-то? — негромко спросила она.

И я подвинула к ней два последних листа.

— Это записка. В ней коротко изложено всё, что я сейчас рассказала, чтобы вы могли перечесть на досуге и показать кому угодно. А это смета-прикидка — во что обойдётся постройка каждой лечебницы. Не до копейки, конечно, но порядок суммы здесь верный, чтобы вы знали, на что идёте.

Купчиха взяла смету, пробежала глазами столбцы цифр. Считала она быстро, я видела, как двигаются её губы.

— Вот вроде и много вы мне показали, но как будто чертежей должно быть больше, целый воз, — вдруг заметила она, подняв голову.

— Верно, — кивнула я. — Варвара Алексеевна, это лишь эскизный проект, по нему мы с вами уговариваемся и подписываем договор. А после начнётся рабочий: фундаменты под каждый узел, разводка отопления, воды, стоков, вентиляции, спецификации, постатейная смета. Вот тогда и будет воз, сотни листов, и делать их мы будем не один месяц. Сейчас же вам нужно решить, хотите ли вы работать с моим бюро.

Потенциальная заказчица выпрямилась, обвела взглядом столы ещё раз, пожевала губами, прикидывая что-то в уме.

— Вы это всё подготовили за месяц?

— Да, — кивнула я.

Она помолчала, постукивая указательным пальцем по краю стола.

— Я думала, вы нарисуете мне просто красивый дом, Александра Николаевна. А вы подошли к делу со знанием и тщанием, какого я от вас вовсе не ожидала… И какова сумма?

— Шесть тысяч за проект и привязку обеих лечебниц к участкам, Варвара Алексеевна. Сюда входят все рабочие чертежи, расчёты и сметы — и по петербургской, и по московской. Надзор за постройкой пойдёт отдельной статьёй: здесь его веду я, в Москве моё второе отделение. С проектом и надзором за обеими лечебницами выйдет девять тысяч рублей.

— О как! — не скрывая эмоций, крякнула купчиха и вдруг широко улыбнулась: — Что же, Александра Николаевна, — лёгкий хлопок раскрытой ладонью по столу, — договорились!

Я аж выдохнула с облегчением, только сейчас почувствовав, как напряжение сковало плечи.

— И вот ещё что, — задержалась она у двери. — Родильное отделение. Сделайте его побольше, чем рассчитали. Я этих баб знаю, они повалят.

* * *

Перед сном