Граф усмехнулся.

— В вас есть пыл, сударыня. Это похвально, но не слишком ли вы дерзки?

— Я просто вижу, что в нашем обществе есть проблема, и я желаю решить её…

Граф изучал меня с искренним интересом. Я чувствовала, как он оценивает каждое моё слово, жест, даже дыхание. Затем он ухмыльнулся и сложил пальцы домиком.

— Вы необычны, Варвара Васильевна. Но боюсь, ваша затея обречена на провал. Княгиня никого не принимает. Единственная, кому она доверяет, — её личная фрейлина.

Я нахмурилась.

— Фрейлина?

— Да. Она та, кто имеет доступ к княгине. Если вы хотите поговорить с её светлостью, вам придётся найти путь через неё.

Я задумалась. Фрейлина… Возможно ли её убедить или же… подкупить?

Граф внимательно наблюдал за мной, словно пытался угадать мои мысли.

— Если вы действительно хотите добиться встречи, — добавил он, — вам придётся быть хитрее, чем просто стучаться в двери.

* * *

Благотворительный вечер проходил в одном из роскошных особняков на главной улице города. Старинное здание с высокими сводчатыми окнами встретило меня яркими огнями. Здесь собрались представители знати, желающие показать своё участие в судьбах бедных и обездоленных, и, конечно, те, кто просто хотел блеснуть перед обществом в выгодном свете.

Я не стремилась к светским беседам и обмену любезностями. Меня интересовал всего один человек — фрейлина княгини. Женщина, чьё влияние открывало любые двери при дворе.

Найти её оказалось несложно. Стоило мне войти в зал и внимательно осмотреть присутствующих, как я сразу заметила её. Женщина лет сорока, с аристократическими чертами лица, но болезненно-бледной кожей, почти прозрачной в свете свечей сидела в отдалении на изящном диванчике. Тонкие запястья выдавали истощение, а при каждом движении её губы кривились, будто от внутренней боли.

Фрейлина была одета скромно, но со вкусом: в платье из тёмного шёлка, лишь слегка украшенное вышивкой. Не пышное, но дорогое — оно подчёркивало её положение при дворе.

Я наблюдала за ней несколько минут, прежде чем приблизиться. Она сидела на краю зала, почти не участвуя в разговорах, только время от времени слабо улыбалась тем, кто подходил поздороваться. В какой-то момент она подняла руку, чтобы взять бокал воды со столика, и я заметила, как сильно дрожат её пальцы.

Это был тревожный знак. Судя по её болезненному виду, внезапным приступам слабости и дрожащим рукам, я могла предположить, что у неё проблемы с нервной системой или кровообращением. Возможно, долгое время недуг оставался без должного лечения, а может, врачи просто не могли поставить точный диагноз.

А значит, это мой шанс.

Да, граф Романов намекнул, что фрейлина по имени Валентина Алексеевна Новгородская не совсем здорова, но я не думала, что она настолько больна.

Я воспользовалась моментом, когда вокруг неё никого не было, и шагнула вперёд.

— Добрый вечер, сударыня, — произнесла я мягко, садясь рядом.

Женщина повернула ко мне голову, слегка удивлённая.

— Добрый вечер, — ответила она вежливо, но с лёгкой настороженностью.

— Прошу прощения за столь неожиданное знакомство. Я Варвара Борисова.

Фрейлина моргнула, явно узнав мою фамилию.

— Борисова… Жена Александра Борисова?

— Именно, — кивнула я. — Но я здесь не для обсуждения семьи. Я пришла, чтобы предложить вам помощь.

Она чуть приподняла брови, но на лице всё же скользнула тень усталости.

— Помощь?

— Я заметила, что вам нездоровится, — сказала я осторожно, следя за её реакцией.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Фрейлина вздрогнула, но попыталась сохранить достоинство.

— Это всего лишь слабость. Врачи уже долгое время пытаются мне помочь, но, увы… — Она слегка пожала плечами, но я видела, что её руки снова дрожат.

— А что, если я попробую?

Она посмотрела на меня с лёгкой усмешкой.

— Простите, но… вы ведь не лекарь.

Я улыбнулась.

— Официально — нет. Но я обладаю знаниями, которые помогли многим. Если вы мне позволите, я могла бы провести диагностику и попробовать найти решение вашей проблемы.

Фрейлина колебалась. Её пальцы сжались на подлокотнике кресла.

— Это… необычное предложение.

— Но вы уже много лет безуспешно пытаетесь излечиться. Что вы теряете?

Я видела, как стена ее отчуждения дрогнула. Видимо, она уже настолько потеряла надежду, что готова была на всё…

— Хорошо, — наконец ответила она. — Попробуйте…

* * *

В поместье мужа всё было без изменений. Он, как зачарованный, носился с кузиной и вообще не замечал моего отсутствия. А мне так еще и лучше…

Через несколько дней я навестила фрейлину в её доме. Проведя тщательный осмотр и выслушав симптомы, я убедилась в своём предположении. В её организме явно накопились токсичные вещества, возможно, из-за неправильного питания или воздействия вредных препаратов, назначенных врачами, отчего здоровье было подорвано.

Я начала лечение с очищающих отваров и специальной диеты, включив в неё продукты, помогающие восстановить силы и кровообращение. В первые дни состояние её ухудшилось — организм реагировал на резкие изменения, но потом начали проявляться первые улучшения. Дрожь в руках постепенно ослабевала, кожа обрела более здоровый оттенок, а самое главное — она впервые за долгие годы почувствовала, что её силы возвращаются.

Однажды утром, когда я вновь пришла проверить её состояние, фрейлина встретила меня сияющими глазами.

— Варвара Васильевна, — произнесла она, беря меня за руку, — вы не представляете, как я вам благодарна.

Я улыбнулась.

— Главное, что вам стало лучше.

Она кивнула, сжимая мои пальцы.

— Я обязана вам ответную услугу. Что вы хотите?

Я сделала глубокий вдох.

— Мне нужно встретиться с княгиней.

Фрейлина замерла, но затем кивнула.

— Я передам вашу просьбу. Но учтите… если княгиня будет в плохом расположении духа (а это нынче случается часто), вы уйдете ни с чем…

Я взглянула на неё твёрдо.

— Я готова.

* * *

Вошла в поместье в приподнятом настроении, предвкушая скорые перемены в своей жизни. Встреча с фрейлиной прошла удачно, и теперь у меня появился шанс попасть к самой княгине. Сердце радостно билось в груди, ведь это означало, что моя идея об официальном статусе женщины-врача в этом мире уже не казалась такой невозможной. Да, моя надежда могла оказаться иллюзорной и зыбкой, но… надежда умирает последней.

Однако мой настрой мгновенно испарился, когда я ступила в холл и увидела перед собой картину, способную испортить любое настроение.

Александр.

Он стоял у лестницы, поддерживая за талию Елизавету и помогая ей, видимо, пройти в столовую.

Лиза выглядела довольной, но стоило ей заметить меня, как её лицо исказилось в презрительной ухмылке. Ах, значит так? Значит, уже выздоровела.

Александр же, напротив, будто не заметил меня вовсе. Всё его внимание было приковано к кузине.

— Ты как ребёнок, Лиза, — ворчливо, но беззлобно упрекнул