дракону. — В общем — Инлун этого не знает! Он думает — ты убил его в честном бою. Может быть, хочет отомстить за дальнего родственника, может, еще какие-то драконские заморочки… Черт их разберет, мы триста лет в России драконов не видели, Малюта-то наш, то бишь Григорий свет Лукьянович, чтоб его, Скуратов-Бельский, все больше по Хтоням прятался и, говорят, от Амура до Каракум шорох наводил, но это так — вилами по воде, никаких видеоподтверждений… Так, стоп!

До Риковича, похоже, дошло, что он сейчас, по сути, описал хтоническую границу между Необъятной и Поднебесной. Это что-то да значило: в конце концов, Ао-Джун — это ведь Западное море, озеро Цинхай!

— Однако! — только и смог сказать я. — И что с этой скотиной делать?

Для меня-то все было очевидно. Восточный гад напал на наших детей. Решил использовать их в каких угодно своих игрищах. На этом — точка. Повинен смерти!

Но важные штабные господа могли иметь свою точку зрения на этот вопрос. Которая, скорее всего, будет отличаться от моей. Это по большому счету ничего не меняло — я все равно убью этого Инлуна… Просто — потом.

Маги смотрели на меня каждый по-своему. Жевуский — с ненавистью, большая часть аристократов — со скукой, опричники — заинтересованно. Князь Чарторыйский поднялся со своего кресла, подошел ко мне и оглядел с головы до ног. Он был высок, выше меня на полголовы, с седой шевелюрой, небольшими залысинами и старомодными бакенбардами. Поверх черного мундира Игнатий Адамович носил волчью доху, теплую и объемную.

— Это ты — Пепеляев-Горинович? — Его красивое, но уже подверженное влиянию возраста лицо скривилось в брезгливой гримасе. — Нулевка… Что ж… Говорят, из нулевок вышло больше всего убийц драконов. Может быть, и у тебя что-то получится. С паршивой овцы, как говорится… В конце концов, если помрешь — невелика потеря. Мы так или иначе прикончим его.

Я чувствовал лютое жжение в груди, у меня перед глазами плясали языки пламени, а зубы заскрипели.

— ТЫ ПОБАЧЬ, ЯКОЕ БЫДЛО?!! — неистовствовал дракон. — КУРВА ЯСНОВЕЛЬМОЖНАЯ, ПСЯ КРЕВ ШЛЯХЕТНАЯ! УБИВАТЬ ОН ДРАКОНА ВЗДУМАЛ! ДА КЕМ ОН СЕБЯ ВОЗОМНИЛ⁈ КРОВИ! МАГНАТСКОЙ КРОВУШКИ ХОЧУ! ЖАРЕНОГО ПАНСКОГО МЯСЦА!!!

— Рикович, — сказал Чарторыйский, повернувшись ко мне спиной. — Чем бы ни закончилось дело — я заберу этого человека. Займусь им. — Он щелкнул пальцами в мою сторону.

— Я земский мещанин, — выплюнул из себя слова я. — Вы — аристократ. Забирать будете своих кабальных холопов из юридики или оловянных солдатиков из опричнины. Здесь — земщина. Гомель — земский город. Ордер на арест, милиция, суд — и забирайте хоть к черту на рога.

— Мещани-и-и-ин? — Он был несказанно удивлен.

А я врубился, почему отец так распорядился своей жизнью. Будь он мелкопоместным или даже безземельным дворянином, ему пришлось бы выбирать между судьбой клиента-вассала кого-то из магнатов — того же Чарторыйского, Радзивиллов или, например, Солтанов, — и чередой бесконечных дуэлей с неизбежным концом. Прискорбным для моего родителя. Свободный род — звучит красиво, но по факту их на просторах Государства Российского было исчезающе мало. Крупные кланы давно распилили все юридики под себя.

— Оставьте это, Игнатий Адамович! — Рикович плохо скрывал раздражение. — Двести человек, кадетов, государевых людей! Право слово, невместно сейчас…

— Делай что считаешь нужным, сыскарь. — Чарторыйский снова рухнул в свое кресло.

Это было что-то новенькое для меня. Похоже, Иван Иванович был куда более важной птицей, чем я полагал поначалу… Я считал его кем-то вроде следователя по особо важным делам, а оно вона как: на равных с целым командиром опричного полка говорит!

Рикович меж тем наклонился, вытащил из-под стола уже знакомый мне футляр, поставил его на стол и открыл двумя сухими щелчками. И я увидел трость. Копье. Оружие убийцы драконов. Самого известного из всех…

— Давай, Георгий Серафимыч, — вздохнул Иван Иванович. — Пойди туда и узнай, чего хочет эта сволочь. Если сможешь — уговори его отпустить детей. Если нет — попробуй убить. Если не получится… Хм! Я очень хочу, чтобы получилось. Вышло же у тебя все с Мартышкой, а?

Я внимательно посмотрел сначала на Чарторыйского, а потом — на Риковича.

— Если я уговорю его… Пожалуйста, дайте мне хотя бы несколько минут. Я так понимаю — когда все эти сильномогучие господа жахнут разом, то мне мало поможет тот факт, что я нулевка.

— Трусишь? — прогундосил Жевуский. — Сын Серафима Пепеляева-Гориновича испугался?

— Однако, давно с лестницы не летал? — откликнулся я, и головы всех магов мигом повернулись в сторону толстяка. — Я жить люблю. И действительно собираюсь попробовать прикончить гада, если он в человеческом обличье… Не представляю, как подберусь к нему, если он обернется в реального Инлуна… В этом случае мне нужно будет время, чтобы попробовать убраться оттуда. Чтобы меня просто не завалило обломками учебного корпуса.

— ТЫ ЗНАЕШЬ, КАК МЫ МОЖЕМ ПОСТУПИТЬ! — напомнил дракон. — ТЫ МОЛОД И СИЛЕН, А АО-ДЖУНУ — СОТНИ ЛЕТ, НО ЭТО — ДАЛЕКО НЕ ВСЕГДА ПРЕИМУЩЕСТВО… НЕ ЗДЕСЬ, НЕ НА ЭТОЙ ЗЕМЛЕ.

Но спалиться перед всем этим цветом местного магического рыцарства мне категорически не хотелось. Вон Чарторыйский и так на меня облизывается и думает, как бы меня сожрать… И чем я ему не угодил? Бывают же такие люди дрянные… А если окажется, что я — Сущность, а не земский мещанин, то все мои слова о юрисдикции станут пшиком. Пустым сотрясанием воздуха. И он до меня доберется. А потом я доберусь до него — и вот тогда-то конец придет моей относительно спокойной двойной жизни и всей моей работе…

Я взял в руки трость и крутанул ее в руках. Удобная все-таки штука…

— Этот Инлун — он по-русски хоть понимает? — спросил я.

— Он же дракон! — посмотрел на меня как на идиота Рикович. — Он на любом языке понимает!

И только тут до меня дошло, что я свободно разумел кхазадский шпракх, орочье черное наречие и, кажется, эльфийский ламбе. Даже словечки вворачивал при случае! И вот даже про Ао-Джуна тут же понял, что он с Цинхая! А никакого мандаринского диалекта, шпракха и ламбе я и не учил ведь никогда!

— ХО-ХО! — злорадствовал дракон. — МАЛО-ПОМАЛУ Я СТАНОВЛЮСЬ ТОБОЙ, А ТЫ — МНОЙ! КАК И ДОЛЖНО БЫТЬ!

— Значит, план такой. — Рикович запустил пальцы