— А моей будешь?

Передо мной появился букет осенних цветов, а следом и их обладатель. Никита тоже присел на корточки, выглядывая из-за букета. Его искристый взгляд так и буравил меня, вгоняя в краску, и я сосредоточила своё внимание на Райте, поскольку всё же смутилась:

— Ты это серьёзно?

Мне было право очень неловко.

— Более чем. Я официально и в присутствии многочисленных свидетелей предлагаю тебе стать моей невестой. Ты не против?

Воздух куда-то подевался, и я забыла, как дышать. Перед глазами стоял только любимый образ, что озарял своей лучезарной улыбкой всё вокруг. Я замотала головой и одновременно закивала; получился какой-то сумбур. Ах, партизан каков! А я-то весь день маялась над его поведением. Получается напрасно. Ох, Никита, Никита!

Едва взглянув на парня, глаза вдруг наполнились солёной влагой, и я быстро заморгала, чтобы не расплакаться:

— Я, я с удовольствием!

Никита взял меня за руки, и мы поднялись на ноги, а затем поднял высоко и закружил, попутно засыпая меня комплиментами. Но Райт решил, что он более главный участник сего события, и прыгнул на нас, повалив на пол и вылизывая.

Ревнивец!

Под всеобщее улюлюканье нас осыпали серпантином и конфетти из хлопушек. Разноцветные и блестящие — они создали праздничное настроение. По этому случаю Борис принёс огромный открытый пирог с грушами. Их прозрачные дольки создавали цветочный узор под медовой заливкой, а аромат заполонил всё помещение. И пусть потом мне скажет, что ничего заранее не знал!

Это же надо — сплошной заговор вокруг, но я счастлива!

Мы возвращались домой не спеша. Было сумеречно, и пёс далеко не убегал, приглядывая за нами. Так приятно идти с Никитой в качестве его девушки, держась за руку.

Мне было очень радостно и волнительно одновременно. Я понимала, что наши отношения практически сразу перешли на серьёзную стадию.

Конечно, наше знакомство было очень странным и ненормальным, с точки правильности, и уж точно никак не романтичным. У нас не было периода завоевания. Мы просто чувствовали друг друга. Но так уж ли это важно сейчас? Я задрала голову, глядя на небо в поисках ответа.

— Здесь ты ничего не высмотришь, пойдём, — теперь уже мой парень взял меня за руку, потянув вперёд.

— Куда? — я притормозила, и мы остановились.

— Увидишь!

Никита потащил меня по пустынным улочкам, и вскоре мы вышли на слабоосвещённую аллейку. Собственно, освещена была только проезжая часть по краям, да и то — местами, а сама аллея была огорожена невысокими деревьями и стрижеными кустарниками. По центру встречались продолговатые клумбы, но цветы было трудно различить в полумраке.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Никита остановился в самом затемнённом месте. Я не поняла, куда он скрылся, но вскоре послышалось его:

— Посторонись.

Я немо наблюдала, как парень притащил откуда-то лавку и приставил её к такой же параллельно.

— Ложись.

Мне вдруг стало немного смешно; я ошарашено посмотрела, как он улёгся на спину и похлопал по соседней лавочке. Ну, ладно. Я сдула с деревянных брусочков пыль и присоседилась. Вот это да!

Здесь так хорошо было видно звёзды! Они чётко выделялись на ясном небе в окружении тёмных крон. Райт не упустил случая и сунул морду в ладонь хозяина, но тут же скрылся, услышав заветное: «Гуляй».

— Смотри, там падающая звезда! — Никита показал рукой направление. — Давай загадаем желание.

— Давай.

Желание. Моим желанием всегда было, чтобы родители были рядом, но это, увы, невозможно. Сейчас я встретила новых друзей и того, от которого моё сердце стало трепетать. Внезапно я поняла, что единственное, чего хотела — это всегда быть с Никитой.

Я посмотрела в ночное небо и попросила: «Мамочка, благослови меня», и вдруг почувствовала, как Никита взял меня за руку. Я повернула голову: он смотрел на тёмное небо, не глядя, переплетая наши пальцы. Профиль парня был хорошо освещён лунным сиянием, лёгкий ветерок ласкал его волосы. Наконец, Никита повернулся ко мне и спросил:

— Ну что, загадала?

— Да, а ты?

— Я тоже, — парень провёл ладонью по моей щеке.

Такая тёплая, такое нежное прикосновение. Я приластилась к ней, прикрыв глаза от удовольствия.

— Пойдём?

Мы встали и поплелись домой, держась за руки. Осень — не лето: ночной воздух становился промозглым, и меня несколько раз крупно пробрала дрожь.

— Иди сюда, лягушка, — Никита обнял меня и крепко прижал горячими руками.

Какое это счастье — быть в объятиях любимого человека. Его близость сводила меня с ума и в тоже время толкала на дерзкие поступки.

— Никита…

Я решительно подняла голову и посмотрела ему в глаза. Мои щёки тут же вспыхнули от его взгляда — так близко, так волнительно. Как хорошо, что мы стояли в тени и парень не мог видеть всю палитру моих переживаний.

— Ты что-то хотела?

О, его бархатный голос: смесь уверенного соблазнения и чуткой нежности. Да, хотела, даже очень.

Его лицо наклонилось над моим, и я почувствовала себя как кролик перед удавом. Не выдержав сладкой пытки, я отвела взгляд и неуверенно ответила:

— Н-нет…

— Ты уверена?

Я поспешно кивнула, уткнувшись в его куртку. Боже, вновь запах его одеколона! Он окутывал меня всю, обволакивал, заманивал в пучину, заставляя исчезнуть всё вокруг и видеть только Никиту.

Я тихо глубоко вдохнула и прикрыла глаза, не в силах сопротивляться, а в следующее мгновение была приподнята за подбородок и почувствовала нежное прикосновение к своим губам.

Это было как порхание бабочки — невесомо и прекрасно. Поцелуй Никиты дарил единение и чуткость. Он был поверхностным, осторожным, и я доверилась ему. В этот миг я навсегда выбросила из головы то отвращение, которое испытала с Марком Генриховичем. Поцелуй Никиты был прекрасен.

— Я угадал? — парень заглянул в мои глаза, ища ответа.

Конечно, угадал! Я обвила его шею руками и прошептала:

— Поцелуй меня ещё раз.

Один, два, три. Мы целовались на всём обратном пути домой. Поцелуи Никиты были сладкими, и я буквально утопала в них, но было видно, что он сдерживал себя. Ближе к дому мы, по большей части, просто держались за руки.

Вернувшись домой, я чётко ощущала изменившийся статус: мы вместе! Пребывая в радужных грёзах, не сразу обратила внимание, что застыла посреди зала. Легко взмыв вверх, я тут же очутилась на коленях у парня:

— Что ты делаешь?

— Как что? Обнимаю свою девушку, или мне нельзя?

Где-то такое я уже слышала — все парни так говорят?

— Можно.

Конечно можно. Вот оно — счастье! Я млела в крепких объятиях, обвивая его шею и покрывая поцелуями. Никита тоже не отставал