— Ах, да, об этом…

Они начали обсуждать какие-то там взрослые штуки, а я остался наедине с Суви. Кем-кем? Да, чёрт возьми, Суви!

Я думал она здесь тоже по делам, но на удивление, ей абсолютно нефиг делать! И так как именно Евгений и слил моё первое местоположение, логично, что и текущие сливает, чтобы Квоны его любили и на него работали, скотина огромная!

Поэтому Суви как хвостик везде со мной.

— Суви, а ты разве не должна была уехать уже давно?

— Долзна. Но когда меня хотят увезти, я громко плачу и меня оставляют, — она пыхтела и резала тортик, — Папа говорит не плакать в зестоком мире, это слабость. Но когда я платю, все делают как я хотю.

— Господи, кто из тебя растёт… — покачал я головой.

— Миласка, — она протянула тарелочку с тортиком, — Миса, будешь? Кусай-кусай, — она похлопала меня по плечу и села рядом.

Так и сидим. Так и кушаем тортики. Умиротворение… жизнь… лепота. Вот бы её ничто не наруши…

— Ну и ну, вот и наша звёздочка! — услышал я бархатный женский голос.

Меня передёрнуло. Чёрт, до чего же у неё странная привычка не думать моё имя! Я почти всех со спины слышу, но не Вивьен.

А это она. Какого-то фига.

— А ты что здесь забыла… — пробубнил я.

— Ну как. Во-первых, я обещала тебе сюрприз в Москве, помнишь? Во-вторых — аукцион через несколько дней, грех пропустить!

Суви, прекрасно помня эту женщину, сильно нахмурилась, даже отложила торт и со злой мордой схватила меня за руку, прижимая к себе! Она сопела и не отрывала взгляда от Вивьен!

— Ха-ха, а малышка Квон всё такая же боевая! — рассмеялась Вивьен, — Да не переживай, не забираю. Пока рано. Но с таким темпом роста… полагаю, через пару годиков уже можно будет.

— Ч-что можно?.., — напрягся я.

Вивьен лишь подмигнула.

— Ничего нельзя! — замахала Суви вилкой, — Уйди. Уйди, большая тётя!

— Ха-ха, как скажешь, как скажешь, — для Вивьен это всё милая игра, не более.

Мама возвращалась с переговоров. Вот она, идёт. И по идее я должен был ещё поиграть лицом для оцифровки, и мы закончили. Но… не тут то было.

В общий зал для отдыха, где мы и сидели, влетает Сергей! Тот самый помощник Евгения. Ну тот — прилизанный, с румянами, подводочкой, ровными блестящими ногтями.

— Госпожа Вивьен, проблемочки! Проблемочки! — прибежал сладкий, — Модель заболела! Видите ли, машина сбила и ногу сломала! Но у нас же сет!

— Плохо. Сегодня последний день, мы и так из-за этой дуры тянули, — нахмурилась Вивьен, ведя глазами, — Если бы у нас была подходящая для офисного стиля модель… эх, если бы мы могли заменить её кем-то интересным…

Она вела глазами по залу. Вела. Вела. И оп, остановилась.

Мама сидела с моим нагло стащенным куском торта и с удовольствием его жевала, наблюдая за ситуацией. Во-первых, какого фига — это мой торт! А во-вторых, мы все одновременно поняли к чему это идёт.

— Што? — сказала она со сливками на губах, когда все на неё повернулись.

— Анна… пора, — подошла Вивьен, — Вы хотели повышения? Вот ваш шанс!

— А? Н-но… я тортик кушаю…

— Потом докушаете, — она тянет Анну за руку, — Сергей. В оборот милашку! Мы эту семейку прятать не будем!

Мама, распахнув кошачьи голубые глазёнки, с шоком смотрела на неожиданные обязательства. Пока её тянули вглубь многочисленных залов-студий, она как ребёнок рыскала глазами в поисках помощи.

«Ну что, мать», — наши взгляды встречаются, и я развожу руками, — «Взяла меня в оборот? Карма такая штука…»

Так, на вторую неделю Москвы… Российской Империи были открыты сразу две феноменальные милашки: Михаэль и Анна Кайзеры.

Мама начала карьеру модели.

* * *

Европа. Великая Германская Империя.

С того злополучного дня в библиотеке, когда Мария встретила Марка, прошло уже несколько лет.

Бывшая невеста Кайзера была очень строго наказана, и целый год даже не имела права выйти куда-то за пределы родовых имений. Ещё бы. Она чуть не разрушила политические отношения! На тот момент Князев был тёмной лошадкой, и про его Храмовников даже толком никто не знал. И тут Мария. Насылает европейских убийц в закрытую страну.

Тогда все поняли, что на лицо психические проблемы. Она одержима Марком, не может его отпустить. И быть может, несколько лет терапии бы и помогли… если бы Мария жила в вакууме.

Но доступ к новостям у неё никто не отнимал.

Сейчас она гостила у дальнего родственника в Германии. Мария сидела в зале перед огромным мраморным камином и безотрывно листала телефон. Новости. Соцсети.

— Это он… это он!.., — с каждой минутой она всё сильнее сжимала телефон, — Это он!

Её милый девичий голос превращался в бешенный рык, а телефон трещал от магической силы.

Она наткнулась на него случайно. Просто листая ленту.

И она сразу его вспомнила.

У него поменялись волосы и глаза, черты лица стали взрослее, но она его помнит… эту мелкую, уродливую, поганую дрянь ОТ ТОЙ МЕЛКОЙ ШЛЮХИ!

Мария так и не смогла отпустить всю ситуацию. Ведь всё её счастье, все её планы на жизнь, как и планы целых стран, просто мгновенно рухнули с появлением Анны! Мелкой, тупорылой русской мрази!

Всё рухнуло. Из-за одной мелкой глазастой суки!

«Нельзя это так оставлять!», — скрипела она зубами, — «Нужно его…»

И тут кто-то беззвучно подходит сзади и выхватывает её телефон! Мария, будучи высшей аристократкой, уже хотела поднять скандал.

Но ей повезло. Она додумалась сначала повернуться и узнать КТО это сделал.

Седовласый мужчина, одетый в парадную военную форму, посмотрел на экран и пару раз пролистал. Как и всегда, лицо у него не выражает эмоций, несмотря на живые голубые глаза.

— И-Император! — Мария подскочила и поклонилась, — В-вы бы могли меня попросить, и я бы сама…

— Интересная фамилия, — сказал Император Германский, и медленно перевёл взгляд на девушку, — Кого-то ребёнок напоминает, да, Мария?

* * *

Я прыгал вокруг мамы.

— А там будут обезьянки⁈

— Ты сам как обезьянка. Да тише ты, не прыгай!

Я застыл с высунутым от предвкушения языком.

Прошло ещё три дня. И настало время того самого. Из-за чего я хотел в Москву,