следствие во всех направлениях и не вправе упустить ни одной возможности. Чем занимался ваш муж?

— Он… он был консультантом по частным клиентам. В отделении банка.

— И там не возникало никаких трудностей?

— Мой брат был добродушным человеком, поймите. — Мария Дариус подсела к невестке и положила ладонь ей на предплечье. — Настолько добродушным, что этим пользовался кто только мог. У него точно не было врагов, которые желали бы ему смерти.

Бёмер кивнул и снова повернулся к Беате Дариус.

— А как насчёт вас?

— Меня? О чём вы?

— Возможно, кто-то хотел бы причинить вам зло. Или по каким-то причинам отомстить. Убить вашу семью — и заставить вас смотреть.

Макс увидел, как переменилось лицо женщины. Она ошеломлённо уставилась на Бёмера.

— Это… это… Нет, я не знаю никого, кто заставил бы меня смотреть, как он вонзает нож в горло моему сыну. — Слёзы катились по её щекам, но она словно не замечала их. — Вам, наверное, положено задавать такие вопросы, но… поймите, для меня это… — Она покачала головой и отвернулась.

Макс выждал немного, прежде чем заговорить.

— Госпожа Дариус, мы не нашли никаких следов взлома. У вас есть хоть какие-нибудь предположения, как преступник мог попасть в ваш дом?

— Нет, — тихо ответила она, не поднимая глаз.

— А то имя, что вы нам назвали? Лукас. Прошу вас, подумайте ещё раз. Я, разумеется, не рассчитываю, что он назвал вам настоящее имя… но, может быть, вы всё-таки знаете кого-нибудь с таким именем?

— Нет. Я уже говорила. — В её голосе зазвучало отчаяние. — Я же сама ничего не понимаю.

Мария Дариус погладила невестку по волосам и негромко произнесла:

— Думаю, вам лучше уйти.

В восемь Макс заехал за сестрой, а без двадцати пяти девять они уже сидели друг напротив друга в лучшем — по его убеждению — суши-ресторане города. Идея казалась ему удачной: суши Кирстен дома не готовила, и от его предложения она действительно пришла в восторг.

— Итак… — Кирстен сняла со стола сложенную веером салфетку, расправила её и, небрежно свернув, положила рядом с собой. — Рассказывай, что у тебя было за эти дни.

— Увы, рассказывать особо нечего. Мы пока толком не продвинулись.

Она закатила глаза и склонила голову набок.

— Я не о том. Я хочу знать, как ты сам, Макс.

Он взял ножку бокала двумя пальцами и посмотрел на светлое вино.

— Терпимо. Сначала казалось, что это дело снова отбросит меня далеко назад. Но теперь… мне кажется, работа идёт мне на пользу. Когда я с головой в расследовании, у меня попросту не остаётся времени на посторонние мысли.

— Хм… — протянула Кирстен. — По-моему, это больше похоже на вытеснение. Ты правда считаешь, что так лучше?

Этот вопрос Макс уже не раз задавал себе сам. Он пожал плечами.

— Понятия не имею. Но я знаю, что это работает. — Он поднял бокал и чокнулся с сестрой. — За тебя. А теперь твоя очередь. Рассказывай, что тебя тревожит.

— Что меня тревожит? С чего ты взял?

Макс посмотрел ей прямо в глаза и промолчал. Несколько секунд Кирстен выдерживала его взгляд, потом сдалась.

— Ты прав. Есть кое-что. Помнишь того типа, который донимал меня в «Фейсбуке» всё новыми и новыми аккаунтами? Полгода назад, когда случилась та история с… ну, ты помнишь.

— Когда всё случилось с Дженни?

— Да.

Макс прислушался к себе, ожидая, не накатит ли новая волна боли. Но сейчас он держался относительно неплохо.

— Да, точно, помню. Этот тип докучал тебе какими-то намёками, верно?

— Да. И он так и не унялся.

Макс выпрямился.

— Что? Всё это время — а ты мне ни слова?

— Потому что это было не так уж страшно. То затихало, то снова чуть сильнее… Иногда по три-четыре недели от него ни звука. Я и решила — просто какой-то псих.

— А теперь не думаешь?

Кирстен сделала глоток из бокала.

— Он подробно описал мне, как выглядит дом, в котором я живу. По-моему, он за мной следит.

— И с каких пор это тянется?

— Сообщение с описанием дома пришло в пятницу.

В Максе отозвался чей-то голос — шёпотом, неразборчиво, но всё же достаточно ощутимо, чтобы в груди неприятно сжалось.

— Он тебе угрожал?

— Напрямую — нет. Обычно он пишет странные, но в общем-то безобидные вещи. Что я наверняка очень одинока без парня, и всё в таком духе. Хуже всего было, когда он написал, что представляет себе, каково это — заниматься сексом с женщиной в инвалидном кресле.

Максу стоило немалых усилий подавить в себе братский порыв защитника и взглянуть на всё это профессионально.

— Хм… боюсь, официально мы мало что сможем сделать, пока он открыто тебе не угрожает. Но я поговорю с коллегами. Возможно, неофициально нам удастся кое-что разузнать.

По лицу Кирстен скользнуло облегчение.

— Да, это было бы очень кстати. С тех пор как он написал про дом, мне и правда… немного страшно.

Она изо всех сил старалась держаться — и именно это яснее всего показывало Максу, до какой степени она нуждается в его помощи. Он предложил первое, что пришло в голову.

— А если ты на время переберёшься ко мне? Если он и правда следит за твоим домом и увидит, что тебя там нет, — может, отступится?

Кирстен протянула руку через стол, взяла его ладонь и сжала её со снисходительной улыбкой.

— Ах, братик… ты что, забыл, что я передвигаюсь на колёсах? А твоя квартира и дом, в котором она находится, совершенно не приспособлены для инвалидов. Я туда одна даже не попаду.

Ах да, чёрт возьми. Макс мысленно выругал себя за то, что упустил такую очевидную вещь.

— Ты права, прости. Тогда я сам переберусь к тебе. Поживу несколько дней. Если этот тип увидит, что в доме появился мужчина, он десять раз подумает, прежде чем снова соваться.

Кирстен решительно покачала головой.

— Это очень мило с твоей стороны. Но, право, не стоит сразу так перегибать. Наверное, я и сама принимаю этого психа слишком всерьёз. — И с улыбкой добавила: — К тому же я не хочу ставить под угрозу наши добрые отношения. Сомневаюсь, что ты выдержишь меня дольше нескольких часов кряду.

Макс пропустил