Он выходит из Службы, и за ним тянется явственный магический след, как хвост неудержимой ракеты, выпущенной в свободный полёт вопреки всем предосторожностям.

Которую не остановить.

А внутри от отчаяния и боли корчится сердце, разламываясь на кусочки, вместе со здравым смыслом и всеми выстроенными рамками и границами.

Для Николая больше нет правил. И пусть весь мир горит.

Глава 14

– Ну и погодка! Льёт как из ведра. Вань, дай покурить.

– Вот ещё, свои надо иметь!

– Мерзкая работёнка. Как ты согласился на такое?

Ваня косо смотрит на напарника, не совсем понимая, что тот имеет в виду.

Они и ещё несколько ребят получили донесение о тенях в глухом районе города, где, кажется, нет ни одного исправного фонаря и даже здания выглядят нежилыми.

Никаких теней пока не видно, но им велели выждать полчаса, проверить печати и тогда уже валить.

Таковы инструкции. С теми, кто не подчиняется… Ваня видел, что творили.

– Обещали неплохо заплатить, а у меня отец тяжело болел. Я и согласился.

– И как?

– Пока я корчился в этой грёбаной лаборатории, отец отдал концы. А теперь… я так и так изгой. Куда мне идти? И раз уж я освоил это ремесло…

Он не договаривает – и так всё понятно. Его напарник только вздыхает и поправляет заклинание от дождя, дырявое и неумелое, как решето. Ваня хотя бы действительно старался обучиться – сражаться и одолевать теней. А этот… иногда казалось, что для того всё игра.

– Может, пойдём, а? Тут недалеко пивная есть…

– Хочешь потом пару дней валяться без магии?

– Да как узнают?

– А вот. Терпи и жди.

Хотя сам Ваня тоже категорически недоволен – сыро, холодно, тихо и бессмысленно. Если таков удел стражей, то он им даже сочувствует. Как можно на такое идти добровольно?

– Слышишь?

Напарник толкает в плечо, Ваня напрягается. Действительно, что-то будто мелькнуло в темноте. Какая-то… тень. Так что, быстро затушив сигарету, он разгоняет по венам пламя и готовится.

Он даже не замечает, как из мрака выскальзывает фигура – ровно за напарником, который почти сразу падает замертво. С перерезанным горлом. И, прежде чем он сам успевает хоть что-то сделать, ощущает холодную сталь кинжала у шеи и опутывающую с ног до головы магию. От холодного бесстрастного голоса дрожь по спине.

Голоса человека, которому нечего терять.

– Сыграем? Вопросы и ответы в обмен на жизнь.

– Кто ты?

– Николай Поулг, Служба стражей. Твой друг уже мёртв. Последуешь за ним или немного поболтаем?

Ваня отчаянно кивает, а потом спохватывается:

– Поговорим, да, конечно. Что тебе нужно?

– О, это долгий разговор. И не здесь. Поднимай своего напарника и иди за мной.

– Зачем… он же и так… мёртв…

– Вот и отлично. Мне как раз не помешает парочка мертвецов. И я буду признателен, если подскажешь, кого ещё не жалко пустить в расход.

И пока Ваня взваливает на себя тело напарника, успевает бросить короткий взгляд на ночного гостя. Тот невозмутимо спокоен, и от него несёт кровью и смертью.

* * *

Саша вместе с другими ребятами из Службы не мешкая возвращается в Службу. Уставшие и измотанные печатники, которые потратили слишком много сил на удержание туннеля, быстро разбредаются по домам – от них сейчас всё равно особо толка нет. А вот уже привычный совет с участием самого Саши, Шорохова и Яны собирается прямо в опен-спейсе, который сейчас выглядит как корабль, внезапно покинутый командой и пассажирами из-за айсберга. Столы завалены бумагами, на досках полустерты схемы печатей, то тут, то там чашки с недопитым кофе.

Все подавленно молчат в ожидании новостей.

Шорохов неподвижно сидит в кресле, мрачный и задумчивый. Яна нервно теребит ремешок портупеи и не выдерживает первой:

– Надо найти Николая. Он нужен.

– Прекрасный план, – бурчит Шорохов. – Уверен, если он не хочет, чтобы его нашли, его не найдут.

– Не сидеть же сложа руки!

Под скрип двери в кабинет торопливо заходит Марк, который, скорее всего, только недавно закончил свои исследования. По крайней мере, пока.

– Что с Кириллом? – тут же уточняет Саша.

– Я всё ещё не знаю. Не могу поставить окончательный диагноз. Никаких признаков жизни. Ни пульса, ни показателей. Магии тоже нет. Это похоже на кому. Я пока не могу подтвердить, что мозг умер или что сердце остановилось. Это странно, никогда такого не видел.

Саша не успевает никак среагировать, как в помещении становится холодно: иней по стенам, пар изо рта, даже мимолётные снежинки в воздухе.

– Где мой сын?

На пороге – старший Ард, и от его вида становится не по себе. Ощущение, что ныряешь в ледяной колодец без дна, и света всё меньше и меньше, только холодная бездна.

Шорохов резко поднимается, и его магия щерится алыми всполохами и жаром раскалённого металла.

Саша всегда считал, что стражи хороши в своём деле – против теней. Под это заточены их заклинания, этому их учат. Но есть отдельно боевая магия, которая когда-то использовалась и в войнах, а теперь служит идее порядка и безопасности.

И он никогда не видел двух таких магов на грани схватки.

Словно два хищника, готовых вцепиться друг другу в глотки, опасные, опытные, закалённые каждый в своих собственных битвах. Умелые, без страха и в то же время с хладнокровным спокойствием, с которым можно убить, а потом вытереть кровь с рукавов перед званым ужином.

Но сейчас у каждого своё горе. Саша понимает: какие бы отношения ни связывали Кирилла и наставника, Шорохов только что потерял одного из своих воспитанников. И не представляет, что творит другой.

– У лекарей, – с удивительным врачебным спокойствием отвечает Марк. – Я отведу.

– Сукины дети! Это вы называете «контроль ситуации»? Это так у вас всё схвачено?

– Роман, утихни! Я этого не хотел.

– Верится с трудом. Думаешь, я не наслышан о твоих методах воспитания? Или безжалостности к тем, кто не справляется? Да для тебя каждая жизнь – плюнуть и растереть. И я отлично знаю, кто отдавал приказ насчёт теней два года назад.

– Уж не Олег ли был так любезен, чтобы рассказать?

– При чём тут он? У меня есть свои каналы.

– Зная тебя и то, кем ты работаешь… Дима, да?

– Это важно?

– Какое это имеет значение теперь, когда Кирилла нет?

И в словах Шорохова слышится неприкрытая горечь и даже злость – или бессилие. Так же говорит Николай, когда чтит память стражей, которые погибли при исполнении. Можно сохранять спокойствие на