него тем самым идеалом. Я ставила сразу на два исхода: Арнау или понравится настолько, что я наконец-то увижу его отклик, либо не понравится, и он поймет, что его представления об отношениях – полная чушь. Я бы победила в любом случае. Но сейчас… сейчас он назвал меня «Рири». И это привычное ото всех, но не от него обращение выворачивало душу наизнанку. Потому что проникало туда, куда даже я сама боялась заглядывать. К той маленькой девочке, которая все еще верила в сказки. И, назвав ее по имени, Арнау дал ей надежду. Сам того не понимая. И вот я уже целовала его, как сумасшедшая, в тесном самолетном туалете, и слезы текли сами по себе, а я не могла остановиться. Потому что это обман. Красивый, сладкий, жестокий обман. Серра не стал другим. Он просто нашел новый способ быть со мной – способ, который не требовал от него меняться. Допустить меня в свое прошлое, в свои мысли – да. Но принять мою любовь? Нет. Это для него по-прежнему пустой звук. И самый ужас в том, что мне этого достаточно. Мне достаточно его «Рири», его ревности, его разрешения «вешаться на шею». Я готова собирать эти крохи и делать вид, что это и есть любовь. Потому что иначе – пустота. Тишина. Лед, от которого я уже начала замерзать изнутри. Он думал, что вернул меня. А я… я просто сдалась. Сдалась и разрешила себе быть счастливой в тех рамках, что он мне позволял. Быть его «катастрофой». Его «хаосом». Его Рири. И когда мы выходили из туалета под любопытными взглядами, я держала Арнау за руку и улыбалась. А внутри – тихий, горький вопль. Потому что я снова влюблялась. Не в него – в ту иллюзию, что он мне подарил. В надежду, что однажды он поймет, что моя любовь – не камень, а воздух. И без нее ему, как и мне, не выжить. Но пока… пока я просто буду целовать его при каждом удобном случае. Как он и разрешил. Это ведь тоже победа? Арнау обнимал меня за талию, когда мы покидали самолет. Пока шли в сторону выхода из аэропорта. В такси он держал меня за руку, поглаживая пальцем костяшки. Девочка внутри меня пищала от счастья, а национальная Мария качала головой. Это приятно, да. Мы пробрались под его защиту. Но этого мало. Мы хотим пробраться под кожу. А оттуда – прямиком в сердце. Черное, циничное сердце, которое мы обязательно обратим из камня в пылающий алмаз. Надо просто надавить посильнее. К моему удивлению, поехали мы в полицейский участок. Арнау предложил закинуть меня в отель, его я не хотела терять ни минуты рядом с ним, поэтому отказалась. Судя по его ответному взгляду, иного ответа он от меня и не ждал. – Сегодня ты за меня, – произнес Арнау, уткнувшись в свой телефон. – Я настроил переадресацию на твой номер. Принимаешь звонок, говоришь, что я занят, запоминаешь детали. Впрочем, ты и так все знаешь. Угу, знала, но даже во времена замещения Паулы Серра не давал мне доступ к звонкам, которые поступали на его личный телефон. Это что же за дела такие срочные у него в Париже, чтобы отказаться от своего привычного жизненного уклада? – А ты мне расскажешь, ради чего мы здесь? – осторожно поинтересовалась я, когда машина уже останавливалась около городского отделения жандармерии. – У одного моего постоянного клиента постоянные проблемы, – туманно отозвался Серра, помогая мне выбраться из такси. Мы вошли внутрь, Арнау сразу же обратился к дежурном, причем, на чистом французском. Сказать, что я удивилась – ничего не сказать, но еще больше я поразилась тому, как к нам тут же вышел полицейский рангом повыше, пожал Серра руку как старому знакомому и позвал за собой. – Не знала, что ты говоришь по-французски, – тихо призналась я, пока мы поднимались в лифте. – Я полон сюрпризов, – как-то мрачно отозвался Арнау, не глядя на меня. От того мужчины из самолета, который пытался меня растормошить, не осталось и следа: это вновь был собранный, сосредоточенный и отстраненный адвокат Серра. На третьем этаже Арнау оставил меня с сумкой на креслах для посетителей, а сам вместе с полицейскими удалился дальше по коридору. Я осталась одна, но скучать мне не приходилось: стоило только Серра скрыться за поворотом, как ему сразу же начали названивать. На мой телефон. Я мило побеседовала с сеньором аптекарем, выслушала получасовую жалобу сеньоры Гарсия на ее будущего бывшего мужа, который выдвинул новые требования для развода, и заверила, что сеньор Серра со всем разберется. Затем был звонок от Паулы, которая объясняла мне важность отправленных на почту Арнау документов и просила проследить, чтобы до утра он их глянул. Мне казалось, мой телефон уже раскалился от количества звонков и сообщений, голова пухла, но я ловила настоящее удовольствие от того, что помогала моему любимому мужчине разобрать весь этот бедлам. Через два часа поток звонков прекратился так же резко, как и начался. До меня не сразу дошло, что время близилось к полуночи. А Серра все еще не появлялся. – И что за милашка в этом царстве ужаса? Передо мной, пошатываясь, замер мужчина лет тридцати-тридцати пяти. Высокий, подтянутый блондин в дорогом сером шерстяном костюме и рубашке глубокого темно-синего цвета. Его можно было даже назвать симпатичным, если бы не сопровождавший аромат перегара, заполонивший собой, казалось, весь коридор. – Я не говорю по-французски, – по-английски заявила я, хотя на самом деле немного знала язык. Во всяком случае, понять, что ко мне подкатывал пьяный мужик, моих знаний хватало. – Не беда! – нахал ни капли не расстроился и, к моему ужасу, перешел на английский, опускаясь на соседнее свободное кресло, которое я не додумалась занять своей сумкой. – Я могу и по-английски, и по-испански. Тебе какой больше нравится, красавица? Хотя, конечно, для любви нет языка красивее, чем французский. – Простите, но мне нужно работать, – я уткнулась взглядом в телефон, давая понять, что не настроена для разговора, но незнакомца это не проняло. – Надеюсь, ты не здесь работаешь? – поинтересовался он и сразу же себе ответил: – Не-а, ты слишком красива для работы в полиции. И глаза у тебя добрые даже для адвоката. Тогда кто ты, райская птичка? – Я жду своего босса, – холодно ответила я, не отрываясь от экрана. Внутри закипало раздражение. Этот