ищут. Не мог, что ли, по-человечески меня положить? Теперь точно синяк будет. А ведь нормально общались.

Пришлось поднимать головешку с коврика.

— Ну че там? — поинтересовался он.

— Будет синяк, — кивнул я, доставая пятирублевую монету и прикладывая ко лбу Колянстоуна. — Не переживай, до свадьбы заживет.

— Ну ничего, кровосос проклятый, весна покажет, кто где гадил. Отольются кошке мышкины слезы.

Я сел в машину, достал телефон и принялся переворачивать его пальцами. Знал, что звонить надо, но по-прежнему чуть мандражировал. Так, Михаил Евгеньевич, отставить сомнения. Если задумал — надо делать. Тем более других вариантов у нас нет.

— Колясик, помолчи, минутку, пожалуйста.

— Миша, да я могила. Ты же зна…

Я пригрозил пальцем и набрал номер, с бешено стучащим сердцем слушая гудки. Впрочем, когда на той стороне нажали «Ответить», последний раз выдохнул и сказал более, чем уверенно:

— Приветствую, Александр Германович. Да, я по поводу нашего с вами дела.

— Что-то удалось узнать? — без всяких прелюдий сразу перешел к сути собеседник.

— Думаю, я собрал всю возможную информацию.

— Отлично, я сейчас прилечу…

Я не успел удивиться. Интересно, он фигурально выразился или действительно прилетит? Вот где во Ржеве можно посадить вертолет? Ладно, все не о том думаю.

— Прошу прощения, Александр Германович, но не так быстро. Сначала мне нужно, чтобы вы выполнили свое условие. И когда я буду знать, что все действительно в порядке, мы продолжим общение.

— Хорошо, слушаю вас.

— Ваш товарищ, Чекалов Артем Романович, «закрыл» одного близкого мне человека, — я не стал вдаваться в подробности всех взаимоотношений с семьей Липатовых. Тут бы это все только испортило.

— Позвольте, — даже с такого расстояния мне показалось, что Ридигер вскочил на ноги. — Какое отношение ваша просьба имеет к Чекалову? Я сказал, что сделаю все, что от меня зависит.

— Вот вы и сделаете. Я знаю, что вы с Бегемотом, — пришлось специально назвать кличку Чекалова, — близкие друзья, и он для вас выполнит все что угодно. Единственный вариант выпустить моего человека — если за него попросите вы. Только из-за этого я и согласился на ваши условия. Пришлось поступиться своими принципами, поэтому справедливо ждать того же самого от вас…

Я замолчал, напряженно слушая тишину. Ридигер тоже не торопился ответить, явно обдумывая сказанное мной. Жуть как хотелось продолжить, привести еще какие-нибудь аргументы, но мне было ясно — подобное только усложнит переговоры.

— Это все звучит так, словно вы хотите меня кинуть, — сказал наконец собеседник.

— Думаю, вы немного знаете меня, явно ведь навели справки. И я не имею репутацию кидалы. Скажу честно, не уверен, что добытые сведения в полной мере вас устроят, однако это максимум того, что удалось сделать. И явно больше имеющегося у вас сейчас. К тому же, вы всегда можете обратиться к Чекалову, и он вновь начнет охоту на Липатова. Однако это мое условие. Вы либо соглашаетесь, либо нет.

Послышалось какое-то шуршание, после чего Ридигер ответил:

— Скажите еще раз, как зовут этого самого…

— Липатов Илья Павлович. Ему вменяются 159 и 199 статьи.

Даже несмотря на колоссальную выдержку Ридигера, я услышал, как он ухмыльнулся. Видимо, схема была отработана.

— Я вам позвоню, когда все будет ясно.

— Скорее, я вам позвоню, когда буду убежден, что Липатова выпустили.

— Хорошо, — ответил Ридигер.

Впрочем, я понял, что ничего хорошего ждать не приходится. Дворовый пес зашел на территорию волков и стал диктовать тем свои условия. Даже с учетом того, что волки могут оказаться не голодными, едва ли это закончится чем-то хорошим. Ну а что делать, если у меня нет другого выхода?

Я подождал пару минут на тот случай, если Ридигер вдруг решит перезвонить, после чего набрал дочку.

— Па, привет, сто лет жить будешь, только тебя вспоминала.

— С тобой до девяносто дотянуть — уже подвиг. Короче, слушай внимательно и впитывай, поняла?

— Яволь, майн херр.

— Вера!

— Все, слушаю, слушаю.

— Дело очень серьезное. Думаю, в течение нескольких часов твоего свекра выпустят.

— Папа, он мне не…

— Я что сказал⁈ — пришлось даже прикрикнуть.

— Все, молчу, молчу.

— Вы с твоим благоверным берете все загранники: на тебя, на него и на этого Илью Павловича и дуете в аэропорт…

— А на тетю Марину брать?

— Это кто еще?

— Жена Илья Павловича, мама Ленькина.

— Да, на тетю Марину тоже, если не хотите оставить в стране заложника.

Вот после этих слов до дочки наконец дошла вся серьезность происходящего.

— Все так плохо? — поинтересовалась она.

— Пока непонятно. Ясно то, что Липатова выпустят, но что будет потом — зависит от очень многих факторов. Что требуется от тебя: купить билеты на самый ближайший рейс туда, где не нужны визы. Дружеских стран у нас хватает, так что сообразишь. Возьмите деньги, карты, все, что в состоянии вывезти быстро. Никакого золота и прочей фигни. Каждая минута промедления может обернуться против вас, это понятно?

— Па, я все поняла.

— Я тебе на карту сброшу сколько у меня есть.

— Па, да я тоже не бедствую, да и Леня…

— Лишним не будет, — отрезал я. — Как сядете в самолет, пришли смс. Куда полетишь — не пиши, так надежнее. Как приземлишься — отзвонись, ясно?

— Предельно.

— Вера, и пожалуйста, убеди Липатова, что его единственный выход — это как можно скорее улететь. Никаких заехать домой помыться после тюрьмы и прочих глупостей. Время — не просто деньги, время сейчас — это его жизнь.

— Что потом? Его станут додавливать?

— Непонятно, — честно признался я. — Если через месяц никто не попытается забрать активы, то можно будет вернуться и тихонечко продать все, что у него есть. Пусть даже по более низкой цене. А еще лучше, сделать генеральную доверенность на того, кому он доверяет, а тот всем займется. Но в любом случае надо все продавать и менять место жительства, в Твери едва ли удастся остаться. Если не получится с продажей…

— На нет и суда нет, — согласилась дочка. — Ты не переживай, мы тут с Леней успели кое-что продать, пока ждали. Илья Павлович на него много всего оформил.

Что значило, «я суетнулась и поняла, что „черный день“ может настать очень скоро». Даже удивительно, как у такого