правда в это веришь, Пудовый? – с показным равнодушием уточнил Харитонов.

– Ага, запанибратство началось… – пробасил тот. Встал прямо, свесил ручищи вдоль тела. – Утомило меня что-то, дядя. Последнее предупреждение – выворачивайте карманы, пока вам не сподмогли. Да, кстати, ваше высокородие, – он перевел помутневший взгляд на Протасова, – серьгу сволочи вашей тоже снять велите. Эт я Маньке задарю, красивая цацка.

– Ох, – вздохнул Илья, – мне совершенно не хотелось до этого доводить…

– Мне тоже… – мгновенно откликнулся Андрей с нервным смешком.

– Но раз уж так вышло… – устало добавил его компаньон, – прежде чем мы приступим к кордебалету, последний вопрос: портсигар-то хоть у тебя?

Пудовый снова оскалился и похлопал себя по карману просторных штанов.

– Близок локоток, да не укусишь… – хохотнул он, а затем распорядился: – Так, ребятки, высокородие постарайтесь шибко не помять, а этого фетюка изрисованного можете хоть до обморока отметелить.

Андрей промурлыкал что-то мелодичное и отступил в сторону. Оба усатых двинулись вперед. Илья шагнул им навстречу. Разоблачившийся от плаща бандит первым вскинул руку к его кожаному воротнику. Хотел быстро ухватить, сунуть кулаком в живот, лишить дыхания и вот тогда уж повеселиться вдосталь…

Харитонов скользнул к нему так, будто подметки смазали салом. Без особого труда сбил протянутую руку предплечьем левой, а затем дважды ударил кулаком в горло и скулу, хлестко, почти без замаха, и очень быстро.

Однако подельник Пудового оказался отнюдь не из мякиша давленным.

Первый удар он все же упустил, словил в горло и болезненно всхрипнул, а вот второй отвел-таки, тут же ответив молниеносным хуком в левый висок. Илья качнулся, крутанул корпусом и уклонился, но едва не поскользнулся на соломе и заплеванных опилках.

Пудовый расхохотался, да так пронзительно и неестественно, словно в склад залетела очумевшая ворона. Глаза его сверкали, выдавая нездоровый дурман.

Илья отступил на безопасную дистанцию и бегло убедился в состоянии Протасова.

А тот подобрался. От былой нерешительности не осталось и следа, щеки порозовели, лоб перечеркнула кривая морщина. Когда к нему подступил второй бандит, Андрей легким, почти тамбурмажорским приемом вскинул трость, перехватил по-сабельному и сделал обманный укол в лицо. И когда усатый машинально отдернул голову, шилейла вспорола воздух в рубящей дуге и со всего маху впечаталась в левое бедро злодея.

Удар оказался такой силы и звучности, что курилки в дальнем углу зала вздрогнули.

Противник Харитонова тем временем бросился в клинч. Голову прикрывал весьма профессионально, чуть раскачивался из стороны в сторону и внимательно наблюдал за возможной контратакой. Провел серию ударов в корпус в попытке завершить комбинацию апперкотом, и один боковой выпад Илья все-таки пропустил.

Отскочил, поморщился от боли в ребрах, но с линии финишной атаки ускользнул и ответил кулаком в щеку. Тоже попал, но куда более смазанно, неубедительно.

Впрочем, этого хватило, чтобы рассечь губу оппонента о зубы.

Тот скакнул прочь, дотронулся до рта, тягуче сплюнул розовым на пол:

– Сука…

Озлобленное шипение бандита повторила уже знакомая гидравлика – Илья в последний момент метнулся прочь в пригибе, и воздух над его головой рассекла тяжеленная рука, усиленная перчаткой внешнекаркасной конструкции.

Пудовый снова расхохотался, ничуть не расстроенный промашкой – было заметно, что вожак лишь баловался, пока и не намереваясь лупить в полную силу.

Краем глаза Илья отметил, что противник Протасова все-таки поднялся на ноги; с трудом, охая и шипя гадюкой, не рискуя толком прикоснуться к отбитой ноге. Постарался встать в боевую стойку, надвинулся на графа, и тот решительно покачал головой.

– Не рекомендую делать этого, милостивый государь, – отчеканил Андрей Константинович куда спокойнее, чем мог бы ожидать Харитонов, – в следующий раз я проломлю вам колено.

Усатый замер, прищурился, смерил трость взглядом и вдруг вынул из-за пояса нож.

– Ну надо же, – с недоброй улыбкой изумился Протасов, – ставки повышаются!

Глава тринадцатая

Ставки повышаются. Обойтись без этого. На что я намекаю?

Андрей Константинович ловко отскочил от противника. Не испуганно, скорее игриво, и закружил среди верстаков и ящиков, за каждым из которых вполне мог спрятаться взрослый мужчина.

Хромоногий ринулся за ним, придерживаясь за углы, размахивая ножом, шипя и ругаясь, но граф с легкостью избегал хоть сколь-нибудь опасных выпадов отточенной стали.

– Данька! – все с тем же неестественным смехом закричал Пудовый. – Да будет тебе плясать, хватай ты уже барина!

Усатый супротив Ильи тоже обнажил нож. Добротный, охотничий.

Харитонов потратил на его изучение ровно секунду, затем сделал шаг назад, выхватил «Княжича» и сразу, без предупреждения и не целясь, выстрелил противнику в живот.

Тот взбулькнул, охнул, захрипел, и боль в голосе бандита мешалась с неподдельным удивлением. Он завалился на бок, роняя нож и вцепляясь в рану скрюченными пальцами.

– Вот же шельма! – заревел Пудовый.

На этот раз он обрушился на Илью всерьез, без хохота или былой шаловливости.

Харитонов уклонился от молниеносного тычка в голову и едва успел ускользнуть от захвата. Попытался поджать руку с револьвером, чтобы хоть от живота пустить неприцельную пулю в вожака разбойников, но тот отмахнулся куда быстрее обычного человека – и угодил по стволу.

Кисть Ильи пробило гадкой дрожью, револьвер выдрало из пальцев и отшвырнуло под разобранный экипаж на цепях…

Единственный совершенный выстрел словно сбил оцепенение с неподвижных доселе механиков. Один из них с руганью бросился к дверце в свежевозведенной дощатой стене, второй затравленно выставил перед собой сорванный со стены молоток, а третий неожиданно вынул из-под обеденного стола немолодую охотничью двустволку…

Илья снова ускользнул от Пудового.

Качнулся в одну сторону, сделал обманный рывок, метнулся в другую… но вихрастый в «вээсконе» лишь хищно щурился, футбольным вратарем покачивался на месте и ни в какую не пропускал Харитонова добраться до отлетевшего оружия. Конструкция его шипела и лязгала, будто механизированное чудовище из фантастических новелл.

Вот вожак замер, бросил быстрый взгляд в угол с механиками и закричал:

– Стреляй, дурень!

Работяга прицелился в Илью, но линию пальбы перекрывал сам Пудовый; перевел стволы на мечущегося за ящиками графа. Губы работника дрожали, двустволка в руках ходила ходуном.

То ли отчаявшись выбрать цель, то ли чтобы не нарушать приказа, он наконец пальнул, но многим выше голов, почти в полоток, едва ли не для шумихи и отвлечения.

Усатый Данька от внезапности присел. Пригнулся, витиевато выругался, а затем перехватил нож за клинок и неожиданно метнул в Протасова.

Тот на мгновение побледнел, но вовремя вскинул трость в защитную дуэльную позицию и ртутью утек за деревянный столб. Вонзившийся в колонну нож завибрировал так протяжно