с освоением магии. А во-вторых, подскажет что-то по артефактам.

– Но он же слепой, – осторожно напомнила я.

– Он не видит глазами, но магию по-прежнему различает. И чувствует ее лучше, чем кто-либо.

И не возразишь. Я слышала, что в отсутствие какого-то из чувств другие обостряются.

– Ты готова идти прямо сейчас?

– Но ты же только что с дежурства! Тебе бы поспать…

– На полноценный сон времени нет, а от пары часов только голова потом тяжелая будет, – отмахнулся мужчина.

Я хотела возразить, но Арно выглядел решительно настроенным. Текущая ситуация с Разломом не могла не напрягать: если кто-то сумел один раз уничтожить купол-барьер и подобраться к Разлому, то и второй раз сумеет. Просто будет действовать хитрее и осторожнее, чтобы не попасться.

А по городу и так разгуливают разбежавшиеся твари, и кто знает, сколько их еще осталось и где они вылезут.

Мы снова перенеслись на окраину в тот же район, но дальше двигались прямиком в трущобы, встретившие нас ветхими и покосившимися домишками и запустением. Правда, новость о тварях не прошла просто так: люди как могли укрепили жилища, заколотили окна, поставили дополнительные засовы на двери.

Разлом был прекрасно виден отсюда – дома невысокие, и купол, казалось, нависал прямо над ними, как дамоклов меч.

Дом Троваса выделялся на фоне других не ухоженностью, но добротностью. У него имелись и ставни, и крепкая дверь, стены были каменные, а не деревянные, как почти все здесь. Краска на окнах и дверях местами выгорела, местами облупилась, штукатурка со стен осыпалась почти вся, бурьян в тени доставал до крыши. Да и ветки растущего рядом дерева неплохо было бы подпилить.

Внутри запустение чувствовалось меньше, полы так и вовсе были свежевымытыми. Из глубины дома доносились голоса, и если мужской звучал глухо и неразборчиво, то женский старушечий слышался вполне отчетливо.

– Лучше бы спасибо сказал, пень трухлявый! Сидишь тут со своей псиной, так сиди хотя бы молча!

Дальше прозвучала неразборчивая мужская реплика.

– Так ты скажи «спасибо» – и молчи!

Старик что-то ответил.

– Да ну тебя в пень! Живи как хочешь!

С громким топотом на нас вылетела немолодая женщина в бедной одежде. Полинялое платье почти не сохранило рисунка, зато когда-то яркий платок неравномерно выгорел в складках и, наоборот, получил замысловатый узор. Обувь у нее тоже была совсем разбитая, и все же женщина, несмотря на крайне недовольное выражение лица, производила приятное впечатление. Даже не скажу чем, может, тем, что на ее заношенной одежде не было ни пятнышка. А может, тем, что явно искренне беспокоилась за хозяина дома. И полы вымыла на совесть.

– Явился! – с ходу набросилась она на Арно, видимо, не растеряв запал предыдущей ссоры. – Хоть бы ты его вразумил! А то вроде слепой, а говоришь – как с глухим! Ты ему одно, а он тебе другое талдычит!

– Думаю, у меня вряд ли получится убедительнее, – сдерживая улыбку, ответил Арно. – Но я очень благодарен, что вы ему помогаете.

– Да достал до печенок!

– Так и не приходила бы, раз достал! – донеслось из дома, откуда тяжелой шаркающей походкой выходил Тровас.

Собака с радостным лаем выбежала вперед.

– Эх, плюнула б, да сама ж только что мыла! – скривилась женщина. – Все, старый пень, на этой неделе не жди, не приду.

Женщина резко развернулась и направилась к двери.

– Напугала! – крикнул ей вслед старик.

Ответом ему стал хлопок двери, от которого посыпалась сохранившаяся штукатурка.

– Наставник, зачем же вы так… – попробовал Арно.

– Еще ты мне тут нотации почитай! – тут же вскинулся старик.

Разумеется, читать нотации ему никто не собирался.

– Чую, ты опять привел внучку Уорелов, – уже спокойнее заметил хозяин дома.

– У нас есть вопросы…

– Да у кого их нет. Садитесь уже куда-нибудь. Только ты мне сначала как обычно приготовь.

– Хорошо, – отозвался Арно уже на пути вглубь дома.

Собака увязалась за ним, и мы со стариком остались одни. Странное ощущение: вроде знаю, что он незрячий, а все равно – будто видит меня насквозь. Во всяком случае, где я стою, Торвас определил безошибочно. Затем он кряхтя опустился в свое кресло и снова повернул голову ко мне.

Точно видит.

– Покажи своего зверя, – потребовал он.

И в этот момент я порадовалась, что научилась призывать пантеру. Чувствую, иначе бы мне колкостей не избежать.

Пантера явилась по первому зову и настороженно посмотрела на человека.

– Неизвестный зверь. И неизвестные способности, – прокомментировал старик. – Что он может?

– Я пока не до конца изучила его возможности, – ответила обтекаемо.

– То есть ты не знаешь и ничего не умеешь, – в целом верно понял старик.

И я бы даже согласилась, но из его уст это прозвучало как-то уничижительно.

– У меня получилось открыть Разлом, – попробовала возразить я.

– Так это дело нехитрое, – усмехнулся он. – А закрыть смогла?

– Нет.

– Вот я об этом и говорю, – закивал он.

– Возможно, мне не хватает практики, – я упрямо не собиралась сдаваться и расписываться в собственной бездарности.

– Возможно.

– Или каких-то знаний.

– Тоже возможно.

– Или…

– Или твой зверь – такой же бесполезный, как моя шавка, – безжалостно закончил старик. – А нет, моя шавка предупреждает о непрошеных гостях. Все же польза есть.

– Ну знаете! – я почувствовала, как внутри закипает обида.

Стало ясно, почему та женщина злилась. Да она святая, если терпит этого вредного старика.

– Не злись, внучка Уорелов, – он широко заулыбался, обнажив весьма неплохие для столь почтенного возраста зубы. Желтые, но ровные и крепкие, а главное – почти все целые. – Уверен, ты на что-то способна. Вот только знаешь что?

– Что? – с вызовом спросила я.

– Иметь возможность и эту возможность реализовать – две разные вещи, смекаешь?

– Да, – я прекрасно поняла, к чему он клонит.

Даже если я могу закрыть Разлом, то сумею ли это сделать в итоге?

– А пока что тебе действительно необходимы и умения, и практика. И ответы на вопросы, пока Арно возится.

– Я бы тоже хотела понять, что может мой зверь. Я видела, как он сражается с тварями…

– Твой зверь точно не для боя, – оборвал мои рассуждения старик. – Я у нас таких не встречал. Что он умеет в твоем мире?

Я задумалась, понимая, что слишком плохо разбираюсь в крупных кошачьих. Кажется, пантера – это черный леопард или ягуар. Значит, как минимум, неплохо бегает и лазает по деревьям. Маловато…

Я присмотрелась к пантере, стараясь понять, были бы заметны на ней пятна? Но ее призрачный окрас выглядел сплошным темно-синим. С цветом пантеры определенно что-то связано…

– Маскировка! – осенило меня. – Их цвет – это маскировка.

– А вот