я прошелся бережно, но настойчиво, будто втирая лак. Если пропитается плохо, краска будет хрупкой и отколется со временем или при неловком обращении. А я не мог рисковать репутацией.

Закончив с покрытием, поднял икону и встал с рабочего места. Защитная сфера от пыли последовала вслед за мной. Поместил икону в шкаф, закрыл дверцы, и чтобы не тратить много энергии, сжал сферу до размеров иконы и оставил ее защищать отреставрированный образ. Жизнеспособность такого плетения может достигать нескольких дней, но мне так много не было нужно. Олифа схватится быстро, особенно, если я добавлю второй плетение — укоряющее процесс.

Так что сфере будет достаточно просуществовать около трех-четырех часов, а дальше — все закрепится само собой. Я решил, что завтра отдавать работу не стоит, но послезавтра — вполне. Так что вывел ускоряющее плетение, вдохнул энергии в сферу и закрыл дверцы шкафа.

Утомленный, но довольный собой, включил вытяжку, чтобы убрать остатки запахов лака. Она отключится через полчаса. И мне хотелось надеяться, что я тоже.

Нужно вознаградить себя крепким сном. Слишком уж много всего свалилось на меня сразу после переезда. Преследователь на улице, слежка за домом, скрывающий что-то владелец ресторанов, загадочная пепельница у соседки, пропитанная проклятьем, и новые знакомые, у каждого из которых свои мотивы и причины вписаться в мою жизнь. А я не привык к такому вниманию.

Но чего я, собственно, еще ждал? Столица есть столица. И это теперь мой дом.

Глава 25

Механический страж

Несколько дней прошли в обычной рабочей суете. Я был постоянно занят и погряз в делах. Настя развела бурную деятельность по поиску клиентов и быстро нашла несколько заказов. Так что мысли об Одинцове ненадолго отошли на второй план. Душу грело только то, что дом и мастерская преобразились, превращаясь в максимально удобное пространство для жизни. Но было очевидно, что в одиночку я никак бы не справился, поэтому был благодарен своим помощникам.

Сложности начались, когда Михаил, наконец, понял, что комната, которую они с работниками приводили в приличный вид, теперь служит офисом для Насти. А секретарь, в силу характера, еще и подливала масла в огонь, уточняя у Михаила, как дела в подвале, с которым она постоянно сравнивала свой кабинет. Парню это явно не нравилось, да и меня это быстро начало напрягать. Так что пришлось восстанавливать вооруженное перемирие. Увидев мой грозный взгляд, Настя округлила глаза и, хватаясь за сердце, клятвенно пообещала больше так не делать.

Чтобы порадовать своего ответственного, но весьма обидчивого сотрудника, я подключил Михаила к реставрационным задачам, делясь опытом и позволяя поработать над простыми вещицами, вроде очистки от простых загрязнений и полировки сданных заказчиками предметов.

Но Михаил был несказанно рад даже такому. Он жадно, впитывая каждое слово. И хоть изначально дополнительные часы послушаний ему назначили за прогулы, я окончательно убедился, что ерундой он страдал не потому, что ему не нравится профессия, а просто он склонен отвлекаться и часто бывает рассеян. Однако в целом человек он очень ответственный и увлекающийся.

Так что проверив помощника на простых задачах, начал доверять ему ряд более сложных: очистить позолоченные подстаканники, восполнить пробелы на картине и отлить из гипса несколько деталей для восстановления части фасада с одной старинной дачи.

Следя за его успехами, пришел к мысли, что Михаила смело можно взять полноценным помощником после отработки обязательных часов, о чем я и сказал помощнику. Парню эта идея очень понравилась, и я связался с его куратором по учебе, попросил устроить Михаила ко мне на добровольную помощь, чтобы получать знания о реставрации на практике. Нам быстро удалось договориться, с одним условием: я должен был написать отчет о работе, указав количество часов и работы, над которыми Михаилу доведется потрудиться. Что-то вроде практического дневника.

В общем в старинном доме графини становилось все уютнее с каждым днем, но суета и сюрпризы не заканчивались…

В один из дней, я увидел в приемной широкую кадку, из нее росло весьма мудреное растение с несколькими стволами. Они сплетались в косичку, над которой размашисто развалилась зеленая шапка из листьев. Это было настолько неожиданно, что даже огляделся, пытаясь понять, в своей ли гостиной нахожусь. Впрочем, раз рядом с кадкой стояла Настя, то дом все-таки был мой.

— Что это? — пораженно спросил я, рассматривая чудо-растение. — Раньше этого здесь не было…

Настя хихикнула, склоняясь над новым гостем.

— Это Бенджамин! — с гордостью ответила она и попыталась сдвинуть глубже в угол комнаты.

— Кто такой Бенджамин? — не понял я.

— Я назвала его Бенджамин, потому что «порода» этого растения — фикус Бенджами́на, — пояснила девушка, думая, что от этого станет понятнее. Затем повернулась ко мне и с интересом уточнила. — Классный, да?

— Что он здесь делает?

— Теперь он будет жить с нами, — радостно отрапортовала барышня и тут же смущенно поправилась. — Вернее, с вами…

— Я постояльцев не заказывал, — произнес я, скрестив руки на груди и глядя на секретаря.

Утро начиналось слишком бодро, а я и так порядком подустал от суеты. Но Настя, судя по всему, решила, что спокойная жизнь не для меня.

— Ты же разрешил мне выбрать цветочек, чтобы немного оживить это место, — невозмутимо улыбаясь, произнесла она.

— Ах… — пробормотал я, потирая лоб, словно припоминая. — Цветочек…

— «Компания одобряет, покупай». Помнишь? — уточнила она. — Так вот, я и купила. И Бенжи теперь будет жить с нами… с вами.

— Мне не нравится имя Бенджи, — прямо заявил я. — А еще в моем понимании цветочек — это что-то крохотное, что живет на подоконнике. А это монстр…

— Он просто хорошо кушал в детстве, — хихикнула она. — Если не нравится имя, могу дать другое.

— Если бы дело было только в имени… — вздохнул я. — Но оно мне, действительно, тоже не нравится.

— Тогда Бажен! — Настя наклонилась к фикусу, поправила несколько листиков и, кажется, даже погладила.

— Тоже как-то не очень, — нахмурился я, понимая, что каким-то ловким образом торгуюсь уже за имя, а не за само присутствие фикуса в комнате.

— Нормальное имя. Допетровской эпохи, между прочим, — заявила барышня, а затем вздохнула и грустно произнесла. — Но если и это не нравится, пусть будет Боря.

— Боря так Боря, — обреченно махнув рукой, согласился я. — Обещал, значит, пусть остается.