– Нет! Марго на самом деле Пегги Хукэм, и одному богу известно, как на самом деле звали ту девицу. Газеты пишут, что она итальянка.

– Так что же с ней? – спросила королева у матери.

– Вообще-то, я думала скорее о тиаре, – ответила та. – Клемент рассказал Сисси, что полиция показала ему фотографию бриллиантов: на случай, если он знает, откуда они. Конечно, он понятия не имел, но рассказал, что тиара украшена розами и маргаритками из розовых и белых бриллиантов и листьями из бледно-зеленого хризолита. Довольно необычное сочетание. Похоже на тиару Зеллендорф двадцать четвертого года. Картье, очень изящная, сделана для Лавендер Хоксмур-Зеллендорф. Она напоминала сельский английский сад. Такая прелесть. Я подумывала в прошлом году купить ее для тебя, Маргарет, когда она выставлялась на аукцион, но, конечно, выходило слишком дорого. – Она вздохнула. – Приходится внимательно следить за карманными расходами.

Маргарет не скрывала разочарования.

– Маргарет Роуз, – многозначительно сказала она, делая упор на свое второе имя.

– Да, и я о том же.

– Кто же ее купил, мама?

– Не знаю, в том-то и дело. Я спрашивала, но все держали язык за зубами. Какой-то иностранный джентльмен, полагаю. Сейчас все деньги там. Американец, наверное, или Ага-хан, или шах. В общем, тиара испарилась. Какая жалость, прекрасная была вещь.

Она замолчала, чувствуя, что если младшая дочь выглядит мечтательной и слегка рассерженной из-за бриллиантов, то старшая смотрит на нее с оттенком осуждения. Она подняла руки и извиняющимся голосом проговорила:

– Пойми, девушку я не знала, а вот с тиарами знакома близко. Я просто хотела сказать, что если это действительно Зеллендорф, то как она к ней попала?

После ланча королева предложила прогуляться, но Маргарет вставила сигарету в длинный мундштук и попросила у одного из лакеев огня.

– Хм, – задумчиво протянула она, выпуская дым. – Крессуэлл-Плейс. На этой улице возможно все. Думаю, это как раз такое место, где можно найти труп и украденные бриллианты.

Королева повернулась к ней:

– Неужели?

– Абсолютно. Я бывала там пару раз. Там живет художник, который устраивает чудесные вечеринки. Крошечный домик, прямо как кукольный. Все гости не помещаются. Играют на саксофоне и танцуют на лестнице, это ужасно смешно. Никто не знает, с кем разговаривает: с биржевым маклером, дамой полусвета, шпионом или со мной. – Она насмешливо приподняла бровь. – Понимаю, почему декану там нравилось.

Мать была шокирована:

– Сомневаюсь, что декан выбрал эту улицу именно по этой причине. Сисси говорит, Клемент унижен невероятно. И так расстроен. Подумать только, подобное творилось под его крышей! А если бы он был дома, когда пришел убийца?

– Вряд ли можно спутать декана главного английского собора с вором-ювелиром и его ветреной пассией, – произнесла Маргарет, выпуская новую струйку дыма. Она стрельнула в мать взглядом: – Знаешь, у меня так и нет собственной тиары.

Королева ничего не сказала, но почувствовала досаду. Дело было, конечно же, не в тиаре. Возможно, Маргарет упорно возвращалась к этой теме потому, что у нее действительно не было тиары, тогда как королева не помнила даже точное количество своих. Подобные мысли заставляли ее не судить сестру слишком строго. В хорошие дни Маргарет была сама щедрость.

– …сама.

– М-м?

Маргарет что-то говорила, а она пропустила мимо ушей.

– Я сказала, что скоро ты сама будешь в тех краях, так что сможешь посмотреть на место преступления.

– Разве?

– Мама сказала, что ты собираешься к Деборе Фэрдейл в Болтон. Крессуэлл-Плейс – прямо по соседству.

– О! Да, в пятницу мы приглашены на коктейль.

– Ну так смотри в оба. Ты будешь поблизости от места убийства.

В голосе Маргарет звучало нечто, похожее на удовольствие. Королева очень ждала встречи с подругой, но это новое обстоятельство стало для нее некоторым шоком. И одновременно, осознала она, возможностью.

глава 5

Что Фреду Дарбиширу действительно хотелось бы знать – и это была вовсе не мелочь, – почему ему вообще досталось это дело. По праву оно должно было отойти старшему инспектору Джорджу Венейблзу, который постоянно забирал себе лучшие дела в Челси и Кенсингтоне. Венейблз, несмотря на молодость, ждал повышения до суперинтенданта, и коллеги кружили вокруг него, как планеты вокруг солнца. Двойное убийство практически у него под носом? Священник из высшего общества под подозрением? Упоминание герцога Эдинбургского? Освещение дела на первых полосах всех газет страны – наряду с визитом королевской четы в Париж? В подобной ситуации Венейблз бросился бы по следу, роняя штиблеты.

Но любимец уголовного розыска оказался вдруг “нездоров”. Или у него был запланирован отпуск. Болтали разное, но Дарбишир не верил слухам. Ничто не удержало бы Джорджа Венейблза от достижения его целей – разве что он лежал бы на смертном одре. И на Дарбишира, простого инспектора, вместе с его верным и бесполезным сержантом Вулгаром, свалилась ответственность за всю эту заваруху. От них ждали благодарности, а не подозрений, но инспектор как раз был подозрителен.

Он стоял у поворота на Крессуэлл-Плейс – мощеную улочку с разношерстными двухэтажными домами, так называемыми мьюзами, в двух шагах от Олд-Бромптон-Роуд. Дарбишир по случайности (его дядюшка Билл интересовался этимологией) знал, что слово “мьюз” отсылает к линьке хищных птиц и первые кварталы, застроенные такими домами, – на месте нынешней Национальной галереи на Трафальгарской площади – были возведены для размещения королевских охотничьих соколов. Дядюшка Билл не слишком интересовался историей монархии, поэтому Дарбишир не мог бы сказать, о каком конкретно короле идет речь, но, очевидно, о достаточно древнем, раз он занимался соколиной охотой.

Те постройки сгорели и на их месте соорудили королевские конюшни, но название сохранилось. Позднее в аналогичных постройках держали не только лошадей, но и кареты, а затем – автомобили, а в богатых лондонских семьях в них селили прислугу. После войны почти никто не мог позволить себе слуг, и мьюзы превратились в шикарные pieds-à-terre[13] для золотой молодежи. От соколов к лошадям, от горничных – к богатеньким бездельникам. Дядюшка Билл здесь бы фыркнул: “Был хлев, хлевом и остался”. Но теперь, по-видимому, таким жилищем не побрезговал и декан Батского аббатства. И многие ему подобные. Включая мужчин с элитными спутницами в бриллиантах.

Дом под номером 44, арендуемый Батским деканом, был линялого пастельно-розового цвета, двухэтажный, с гостиной внизу, и изначально предназначался для обслуживающего персонала одного из огромных особняков в Болтоне, в Челси. Как и в большинстве зданий по соседству, в нем сохранился встроенный гараж. По словам декана Клемента Мортона, гараж сдавался отдельно для винтажного автомобиля, что подтвердил владелец транспортного средства. Внутренней двери между гаражом