столярной мысли. Так сказать, «подружить», хе-хе. Итак, как я материализовал книгу? Досконально точно представил внешний вид, вспомнил суть наполнения, задал желание её получить здесь и сейчас. Бензопилы нет, значит что-то ещё. Сосредоточенность. Внешний вид. Суть. Желание. И-и-и-и… Ну, что-то вышло. Только вместо бензопилы я держал в руках обычную ножовку. Либо я что-то делаю не так, либо мне намекают на фигу с маслом при желании более технологичных девайсов. Ещё раз!

Куча ножовок росла. А я, во-первых, чувствовал себя всё слабее, во-вторых, всё сильнее убеждался в том факте, что я идиот или просто тугой. Я же недавно при помощи подобного метода выбирался из туманной задницы, в которую сам и залез. Почему я не вспомнил об этом раньше? Зашоренность мышления и инертность сознания? Там я тоже представлял результат, оформлял желание, правда в виде слов, а затем получал результат. Что мешало мне поступить так же здесь? Пожалуй, только стресс и отсутствие привычки может служить мне оправданием. Очередная ножовка замерла в своём проявлении на этапе формирования ручки, а затем сначала превратилась в голубоватую дымку, которая впиталась обратно в руку. Хм… Я глянул на кучу «металлолома» и взял последнюю созданную пилу обратно, желая её дематериализации. По началу, ничего не происходило, но затем, как и при прерванном процессе создания, сначала вся пила подёрнулась голубоватой дымкой, затем я перестал ощущать в руке саму структуру пилы, а затем вся дымка начала опадать. Что меня, понятно дело, не устроило:

– Э, не, так не пойдёт! А ну назад в тело!

Как ни странно, но дымка замерла на месте, а затем, повинуясь моей воле, втекла обратно в руку. Поглотив, таким образом, пилу, я ощутил себя чуть лучше, чем было. То же самое я решил проделать с остальными образцами столярного инструмента, за исключением самой первой ножовки, которую я решил оставить в качестве сувенира. Ну, или применить по прямому назначению, если дверь не захочет сотрудничать и в этот раз. Хотя, лучше бы подошёл топор. Но принцип я понял, так что создать топор тоже не станет проблемой.

С остальной кучей я тоже решил поэкспериментировать. Развоплотить разом и поглотить силу тоже разом. Легко сказать, ведь принцип вроде прост, но это сделать не получилось. Было такое ощущение, что каждая ножовка, обретя свою структуру, сопротивляется её разрушению. И если в руках и по одной это сопротивление не особо заметно, то в куче из примерно двух дюжин – становится весьма ощутимо. Как тёркой по дереву. Тогда будем делать не так! Берём в каждую руку по пиле – нет проблем. Поглотил чуть ли не быстрее первой. Возьмём по две… Так я установил, что больше шести созданных мной предметов поглощать мне крайне сложно. Сопротивление вырастает так, что стоит только отвести своё внимание – и предметы, почти разрушенные, чуть ли не моментально восстанавливаются. Хорошо хоть не взрываются.

С последней, а точнее, с первой созданной ножовкой я и пошёл к двери, снова полный сил и желания выбраться из комнаты, ставшей моей тюрьмой. Книгу, кстати, оставил в углу, тоже как сувенир. Сумею выбраться – вернусь за ней, не сумею – будет чем заняться. Уткнув левую руку в дверь, я сосредоточился и послал через неё желание:

– Откройся!

И она открылась. Внутрь. Зарядив мне прямо в лоб! Зараза. Меня от удара, которого я не ожидал, откинуло обратно к середине комнаты, где я и валялся, держась за голову. Не то, чтобы прям больно, я всё же нынче существо не совсем материальное, но и приятного мало. Дверь, что примечательно, обратно пока не закрывалась, но желание её спилить нахрен было почти непреодолимым. Злобно лелея планы мести грёбаной деревяшке я встал (в который раз уже!) и пошёл на выход.

– Ещё одна такая выходка – и я из тебя полочки сделаю! А то в комнате как раз стеллажа не хватает.

Дверь мне, естественно, никак не ответила, но и не закрылась, ни перед носом, ни когда я был в проёме, чего я от неё подспудно ожидал. Ну и хрен с ней.

За дверью был пожалуй что особняк, причём небедных личностей. Гигантское двухэтажное здание, с потолками под три метра вверх, а в зале, который был устроен так, что второй этаж был скорее смотровым для первого, потолок и вовсе достиг шести метров. Первый этаж состоял из зала для приёмов, как я понимаю, кухни, небольшой комнаты и странного тёмного помещения, которое я так и не понял, для чего нужно было. Когда открыл дверь – вроде видел стеллажи с книгами, но нигде я не смог найти источник света, а сразу нырять в темноту меня отучили куча фильмов про тупых американских подростков. Оставим на потом. Второй этаж был более богатым – двери не простые, а с резными украшениями, комнаты с богатым убранством и кроватями с балдахинами. Не бедные люди тут живут, явно не бедные.

Да, дом воистину огромный и красивый, но кое-что меня в нём смущало. И это кое-что было сейчас прямо передо мной и с каждой минутой смущало меня всё больше и больше. Моя точка старта. Комната, в которую я приземлился. Её не могло здесь быть. По множеству причин. Например, кладка внутри была совершенно иной, отличной от всего здания. Дверь так же не вписывалась – она была максимально простой. Как будто дверь чулана какого-то. Но во всём остальном здании такие двери были разве что около кухни, да комнат, как я понял, прислуги. И эти комнаты находились совершенно в другом месте. Комнаты знатных же господ (понял по обстановке) были оборудованы более вычурными дверьми, с резными узорами. И ручки. Везде, даже в комнатах прислуги и на кухне, это были круглые поворотные ручки, у которых отличался материал – железо там, где обычно знать не ходит и, вроде как, бронза там, где в теории могут появиться гости. Три дверных ручки и вовсе были сделаны из золота, кажется. Блестели они, по крайней мере, сильнее, чем все прочие. И в моём чулане – обычный деревянный ухват. С двух сторон. Даже без замка. До сих пор не могу понять, что эту дверь держало, когда я в неё долбился. Ну и на закуску – этот самый «чулан» находился на первом этаже прямо под двумя «жилыми» комнатами господ, с теми самыми золотыми ручками, прямо ровно под разделительной стеной. Я просто физически не мог наблюдать при отсутствии крыши небо, потому что самой крыши