Кидан могла поверить, что он в порядке, если бы не слышала в стенах медленный, жуткий стук боевых барабанов. В этом доме Сузеньос был человеком, столь же уязвимым и смертным, как Кидан.

И Кидан на него ужасно злилась.

– Кто такой Лусидио?

Из-за этого имени он ее предал.

Дом содрогнулся от ее вопроса.

По полу и стенам пробежали трещины – словно черные лозы. Кидан отшатнулась, вытаращив глаза.

Эта эмоция… раньше Кидан никогда в нем ее не ощущала. Ярость – да. Но такой холодный, словно кристаллизованный страх – никогда.

Сузеньос сжал зубы, посмотрев на реакцию дома, и бросил взгляд на дверь.

– Позже, – хрипло сказал он.

Он поспешно направился к выходу. Кидан на мгновение замерла. Потом подошла к окну у вешалки, раздвинула шторы и увидела Сузеньоса у калитки – его плечи поднимались и опускались.

Дом действовал на него все сильнее. Кидан был знаком избыток эмоций, но казалось, тут нечто большее. Словно порой расчетливый ум Сузеньоса сосредоточен не только на Самсоне, но и на Кидан. И она стала неожиданной проблемой, которую он пытался поскорее решить.

4

Кидан

Кидан металась по гостиной в ожидании Джун, окутанная языками красного пламени. Чем больше она думала о сестре наверху, тем жарче горела кожа. Даже когда наконец ушел Уорд, Джун осталась с Самсоном.

Это стало последней каплей.

«К черту».

Кидан взбежала по лестнице к бывшей комнате Сузеньоса, в ушах стучала кровь. Она пинком распахнула дверь. Самсон лежал на кровати без рубашки, его тело изуродовали дыры от пуль. Левая рука, свободная от металлической перчатки и покрытая чем-то, похожим на листья, была в ладонях Джун. Та мягко улыбалась, словно военная медсестра у койки раненого солдата. В глазах Джун сияла неподдельная радость, когда она лечила это чудовище.

Кидан болела редко, но, когда болела, именно Джун готовила ей суп. Кислый, травяной, настоящее издевательство для вкусовых рецепторов – но он всегда срабатывал. Джун прижимала тыльную сторону ладони ко лбу Кидан, приговаривая: «Ненавижу, когда ты болеешь».

В горле встал ком, но Кидан его прогнала.

Рванула к кровати и резко потянула Джун за руку, несмотря на пронзительный писк сестры.

– Кидан! – воспротивилась Джун, наконец обретя голос. – Отпусти!

Кидан лишь сильнее сжала пальцы. До боли. Джун захныкала. От этого звука запах свитков сменился дешевыми сигарами и спертым воздухом. Мама Аноэт часто хватала их за руки – ее мозолистые пальцы впивались в кости и вытаскивали их из ванной всякий раз, когда они мыли волосы слишком часто, впустую растрачивая воду. Джун дрожала и хныкала, широко раскрыв глаза.

И теперь она смотрела на Кидан с тем же дрожащим страхом.

У Кидан пересохло во рту – огромной волной нарастало желание извиниться.

«Прости, Джун. Я не хотела причинить тебе боль. Я не такая, как она. Я просто хочу поговорить…»

Самсон приподнялся на кровати, прижимая руку к раненому животу. Тень в ночи. Монстр, которого предпочла ей Джун.

Чувство вины полностью испарилось.

– Не трогай ее, наследница, – прорычал он, но голос был напряженным, слабым.

У Кидан в жилах застыла кровь. Не говоря ни слова, она затащила Джун в свою спальню, швырнула внутрь и заперла дверь, тяжело дыша.

Ее лицо пылало опасным гневом – каждая жилка. Когда она обернулась, Джун смотрела на нее, вытаращив глаза, вцепившись ей в руку. На какой-то миг она напомнила Рамин Аджтаф – хрупкую, обреченную на гибель. Которую нужно защищать. Кидан очистила разум, пожелав наконец увидеть истинную природу вещей. Зло как зло. Добро как добро.

Кидан не Мама Аноэт. Джун не Рамин Аджтаф.

И она готова узнать, кто ее сестра на самом деле.

– Говори. Сейчас же.

5

Кидан

Кидан и Джун Адане, единственные выжившие наследницы своего дома, смотрели друг на друга так долго, что комната стала водой.

Легкие Кидан наполнились жидкостью – она желала, чтобы время ускорилось, и с нетерпением ждала, когда сестра заговорит и вытащит ее на берег. Кидан с легкостью могла это представить. Как они справятся.

Нужно совсем немного. Простое извинение. Долгое объятие.

Они ссорились и прежде. Так сильно, как сейчас – никогда, но они могут помириться, если захотят. Кидан предпочла бы попытаться простить сестру, а не ненавидеть.

Джун оставалось лишь извиниться. Признать ошибку. Сказать Кидан, что еще любит ее.

Им будет совсем не сложно вернуться к прошлым отношениям. Достаточно лишь одного – правдивого объяснения.

Но первыми словами Джун стали:

– Маска у тебя?

Это прозвучало тихо, с обычной для Джун робостью, но оказалось острее любого ножа и разорвало последнюю нить между ними.

Колючая проволока душила сердце, и с каждым вдохом грудь Кидан наполняла боль.

Артефакт.

Причина всех заговоров и предательств между Сузеньосом и Самсоном, а теперь – между Кидан и Джун. Охота за артефактами Последнего Мудреца – маской, кольцом и двумя мечами. Когда все они будут найдены, оковы вампиров разрушатся. Они смогут пить кровь любого человека, размножаться, не убивая себя, и получат доступ к подавленным силам.

Самсон Сагад владел артефактом воды – двумя клинками. Дом Адане хранил в своих стенах артефакт солнца – маску.

Артефакт смерти, рубиновое кольцо, по-прежнему было затеряно во времени.

И вот они столкнулись, словно дети из-за игрушек. Кидан хотелось закричать.

В ее голосе звенел гнев.

– Ты предала меня ради артефакта?

Джун сжалась еще сильнее.

– Так нужно Самсону.

У Кидан все поплыло перед глазами, ноздри раздулись.

– Вот так просто? Вы с ним вместе?

Она почувствовала легкий укол удовольствия, когда сестра вздрогнула от стыда.

Джун моргнула.

– Не в этом смысле. – Редкий приступ гнева ожесточил ее голос. – Я помогаю ему.

– Ты бросила меня! – взорвалась Кидан, и стены комнаты вспыхнули, пропитавшись энергией. Все, что Кидан сдерживала, вырвалось наружу.

Джун не осознавала, насколько она близка к смерти от удушения.

– Ты знаешь, через что я прошла, разыскивая тебя? Я не могла дышать, не могла спать. Я думала, тебя пытают, тобой кормятся, и – и – бог знает что еще. – Голос Кидан разлетелся на куски. – Как ты могла меня бросить?

Лицо Джун исказилось, словно ей было больно это слышать. Джун всегда плохо переносила боль окружающих, даже плакала над песнями о разбитых сердцах. Отлично, этого Кидан и добивалась. Чтобы сестра поняла, через какой ад она прошла. Потому что, боже, как она могла не подумать, что станет с Кидан? Когда-то они понимали друг друга с полуслова, но теперь между ними повисла маска.

Кидан схватила нежные руки сестры, пристально вгляделась в знакомые медовые глаза. Она отчаянно пыталась сократить разрыв.

– Твои слова в том видео… неправда. Ты бы не бросила меня без причины.