и обычными побрякушками с ног до головы увешался. Не Важек, а прям дерево Койва в праздник Жатвы.

Если Тайлер был эшшаром, то Важека пренебрежительно звали лийтар (Лийтар — друид).

«Хранитель леса, чтоб его. Только и может, что девок портить, да полукровок плодить. Ешка с Енькой ещё хоть перекидываться научились, а прошлый выводок так и сгинул. Слабые всегда мрут, таковы уж законы природы…».

— Тай, — внезапно зашептала Элиа, слабо касаясь его руки пальцами. — Элиа сказать: Элиа принадлежать дом хозяин, а он не верить. Он бить и кусать. Он есть хотеть. Элиа думать — умереть. Элиа не хотеть умереть. Элиа рада — Тай спасать и волшебство лизать. Элиа хотеть благодарить.

— Не верил, потому что у него родитель — идиот, а это заразно. Не надо меня благодарить, не шевелись лучше.

Тайлер любил уединение, с трудом терпел рядом с собой Дишку, но не более. Ну почему все кому не лень вламывались, как к себе домой, наводили беспорядок, воровали и покушались на то, что принадлежало ему? Это доброта или глупость сказывались? Тут хворостиной надо выдрать не полоумных оборванцев, а их папочку, которому последний год явно было не до детёнышей. Воспитанием не занимался, драться толком не учил, даже поесть не приносил, раз уж Енька на облезлую кошку позарилась.

— Это твоя еда? — поинтересовался Важек, заглядывая через плечо Тайлеру и хитро щуря ярко-зелёные глаза.

— Нет, знаешь ли, самка, — огрызнулся тот, смазывая царапины пахучей мазью.

— Неужто жениться надумал? — покачал рыжей головой гость и едва увернулся от пролетевшего мимо носа кулака.

— Иди ты в… лес, Важек. И выродков своих забирай. Только лечить мешаете, — угрожающе зарычал Тайлер, которого до безумия раздражало, когда кто-либо смотрел через плечо, да ещё и глупыми вопросами отвлекал.

— С каких пор ты эльфов жалуешь?

— С тех самых, как целую ночь по кусочкам собирал. Она моя, — Тайлер поднялся, сгрёб за ворот наглеца и оскалился, демонстрируя клыки.

— Да понял я, понял. Не больно-то мне этот странный экземпляр восточной фауны нужен. Я не затем пришёл. Разговор есть.

— Вот приберись тут, похлёбку в печь поставь, тогда и поговорим, — Тайлер отпустил Важека и брезгливо отряхнул руки, присаживаясь обратно. Поправил изрядно выпотрошенную подушку и помог Элиа сесть.

— Этот ненормальный мужик — Важек, он местный хранитель леса. В углу жмутся его детёныши — Ешка и Енька. Если ты приняла их за оборотней, то ошиблась. Мантикоры они, ума как у Дишки, воспитания как у Буяны, козы моей. Я их метлой выгоню, как только порядок тут наведут.

Из угла донёсся сдавленный писк и триумфальное завывание Дишки, поймавшей зубами чью-то ногу.

Эльфийка кивнула, нахмурив тёмные брови, в угол она поглядывала с заметным опасением. Судя по всему, переваривала услышанную информацию. Хорошо, если хотя бы половину поняла…

— Тай, — наконец сказала она, слабо касаясь рукой его плеча. Облизала губы и шёпотом сообщила: — Тай быть жена не. Хотеть не.

— Я тоже не горю желанием на тебе жениться. Так что не волнуйся, вылечу и на свободу отпущу. Дишшарисс! — позвал Тайлер свою не в меру боевую питомицу.

Кошка мигом отстала от детей и побежала к хозяину, нервно дёргая облезлым хвостом, больше похожим на плеть. Однако на полпути резко повернула и с рёвом бросилась в угол. Важек только сдавленно вякнул и попытался отцепить дальнюю родственницу от собственного зада.

Глава 5

Тайлер недовольно взирал на творившийся вокруг беспорядок и двух грязных оборванцев, застывших посреди дома в нерешительности.

— Эй, детёныши, а ну, кыш умываться! Вы будто в дымоход упали. Знаете хоть, что такое мыло? И пол заодно вымойте, нанесли грязи, а убирать кто будет? — ворчал Тайлер, хоть с неприкрытым удовольствием и наблюдал за тем, как Важек разделывает мясо. Несколько кусков он под шумок закинул в рот сырыми.

«Он что, не охотится совсем или из чужого котелка всегда вкуснее? Ох уж эти кошачьи, — подумал Тайлер и тут же задался вопросом: — Вот что такое творится, Тишер всех побери? Эльфа странного подобрал, лечу вовсю; ненавистных соседских сорванцов хворостиной не отходил, а надо бы, ведь вконец обнаглели. Интересно, воспаление дурости лечится или постепенно перетекает в хроническую форму?».

Ешка и Енька, расплескивая воду из ведра на пол, старались отмыть физиономии и руки от въевшейся грязи. Фыркали, брызгались и рычали, пытаясь покусать друг дружку. Пришлось шикнуть на них, чтоб успокоились. Дикие. Невоспитанные. Мать, скорей всего, померла, раз они за Важеком таскались. В глубине души заворочалась непрошеная жалость. Своих детей у Тайлера не было никогда, и не то чтобы хотелось, но иногда душу легонько царапало такое желание. А потом затихало вновь.

Тайлер подогрел молока, добавив туда пару ложек мёда и немного настойки.

— Что, боишься меня теперь? Демоном считаешь? Это правильно, мне без разницы, кем питаться. В голодный год и людишки сгодятся, и эльфами не побрезгую, — серьёзно сказал он и протянул кружку Элиа. И если бы не сдавленный смешок со стороны рыжего друида, прозвучало бы даже правдоподобно.

— Слушай его больше. Вечно всех распугивает, чтоб уединению не мешали, — фыркнул Важек и запихнул чугунок в печь. — Хищники раненых добивают, а не выхаживают. Это я тебе по собственному опыту говорю.

— Пасть захлопни, кошак облезлый. Лучше детям своим пол помоги вымыть. Чтоб блестело тут всё! — рыкнул Тайлер и посмотрел на Элиа, пытаясь понять, о чём та думала. Странная. Непонятная. Чужая.

— Дядя Тайлер, — внезапно подала голос Енька, подбираясь поближе к лежанке, вода с волос лилась ручьём, видимо, братцу удалось макнуть её головой в ведро, — а пош-шему нельс-ся ес-сть ш-шеловеков?

— Поймай и ешь, кто тебе не даёт? Это не человек, а эльф, так ещё и мой впридачу, так что лапы свои не тяни. Ей и так Тишер улыбнулся, да Самираши подсобила.

— Нельзя эльф есть. Мясо — гадость, Богиня наказать. Умереть эльфоед страшно, мучиться и просить добивать, — Элиа сморщила нос и свела на переносице брови, правда, её угрозы звучали скорее забавно, чем устрашающе.

— Чего ёрзаешь? Пей, давай. Пока этот оборванец рыжий обед готовит, я успею повязки поменять. Голову осмотрю. Вот как закончу, пойду поспрашиваю жителей про спутницу твою. Может, кто и видел.

Тайлер терпеливо подождал, пока Элиа закончит пить, поставил кружку на стол и принёс вчерашние пузырьки с баночками. Бегло осмотрел лицо: в свете дня оно выглядело значительно лучше. Смазал синяки и ссадины мазью, а затем принялся снимать испорченную когтями повязку. Ткань присохла, пришлось размочить. Рана оказалась на удивление чистой. Тайлер её аккуратно промыл,