– Все нормально. Как у тебя дела?

– У меня? – хохотнул Томас. – Это у тебя как дела! Ты же на другом конце света находишься!

Соня поморщилась.

– Я стараюсь об этом не думать.

В трубке послышалась возня. Соня взглянула на настенные часы – в ее родном городе было раннее утро, видимо, Томас только проснулся. На душе потеплело от мысли, что дядя первым делом позвонил ей.

– Да брось, – пропыхтел Томас, – будь бодрее. Это отличное приключение!

Соня обмякла на диванчике, запрокинув голову на спинку и уставясь в ровный белый потолок.

– Пока не знаю, что здесь делать.

– Да ты только приехала! Дай себе несколько дней, чтобы освоиться, потом уже будешь думать, чем заниматься. Время никуда не убежит.

В этом был весь Томас. Он не тревожился, что может куда-то не успеть или что-то упустить. Он просто двигался – в том темпе, который ему был по душе. Соня была совсем не такой, тревожность не давала ей покоя. Разве можно наслаждаться временем, если постоянно только и думаешь о том, как оно утекает сквозь пальцы?

– Как дела у Светланы? – поинтересовалась Соня.

Светланой звали дядину собаку, гигантского и свирепого с виду добермана. Но на самом деле Светлана была настоящей душкой, в отличие от бывшей жены Томаса, в честь которой он ее и назвал.

– Что с ней будет, – отмахнулся дядя, – все в порядке. На днях сожрала огромную рыбину вместе с костями, но вроде обошлось.

Он только звучал беспечно, но в собаке души не чаял. Наверняка следил за ней беспрерывно, готовясь при малейших признаках дискомфорта везти ее в клинику.

– Тут жарко, – пожаловалась Соня.

– Я тебя об этом предупреждал, – хмыкнул дядя. – Говорил, возьми вещи из натуральных тканей.

– Я их и взяла, – пробурчала она, – но даже в них мне жарко.

– Ничего, привыкнешь, – не особо посочувствовал Томас.

В действительности Соню не настолько сильно беспокоила погода, просто не хотелось прощаться с дядей раньше времени. Он вдруг вздохнул и следующую фразу произнес с сомнением, будто не был до конца уверен в том, что ее стоит озвучивать:

– Твоя мама звонила.

Соня напряглась всем телом.

– Правда? – пробормотала, стараясь звучать небрежно, но дрожь в голосе сдала ее.

Томас загремел чем-то, наверное, готовил себе кофе. Разговор резко стал напряженным, и он просто искал, чем занять руки.

– Я сказал ей, что ты в Таиланде, – виновато признался он.

Соня потерла лоб, ощущая углубившиеся морщинки. Томасу не нужно чувствовать себя виноватым, все-таки это его сестра.

– Ничего страшного, – откликнулась Соня, бесцветным взглядом сверля все ту же точку на потолке. – Что она сказала?

Томас что-то пробухтел, и Соня скривила унылую гримасу. Вряд ли дядя планировал сообщить ей что-нибудь воодушевляющее, в противном случае он звучал бы более оживленно.

– Что? Я не расслышала, – сказала и сразу же пожалела: некоторым вещам лучше оставаться неозвученными.

– Да ничего толком, – признал поражение Томас. – Спросила только, откуда у тебя деньги.

Соня приподняла уголок губы в невеселой ухмылке. Конечно, что еще могло волновать эту женщину.

– Ты ей сказал про квартиру? – уточнила она.

– Конечно нет! – воскликнул мужчина, и в его голосе зазвенело искреннее возмущение. – Ну я же не совсем дурак!

– Я не считаю тебя дураком, но ты можешь быть беспечным.

Дядя снова забухтел, переполненный негодованием, но Соня знала, что он не обижается на нее по-настоящему. Да Томас вообще толком злиться не умел. Назвать собаку в честь злобной бывшей, потом привязаться к ней всем сердцем и баловать – вот максимум мести, на которую он был способен.

– Дожил же как-то до пятидесяти девяти лет, – ворчливо напомнил Томас.

Соня прикусила губу, чтобы не ответить «чудом». Вместо этого произнесла:

– Кстати, Хосе сказал, что ты заплатил его комиссию. Спасибо тебе, но давай я верну. Много там вышло?

– Не говори ерунды, – в этот раз негодование было вовсе не шутливое. – Что я, не могу племяннице оплатить риелтора?

Соня прикусила губу. Настаивать на своем значило унизить мужчину, а этого она хотела меньше всего. Тем не менее она прекрасно понимала, что дядя далеко не купается в деньгах.

– Давай тогда, если тебе вдруг срочно понадобятся деньги, ты у меня попросишь? – предложила, надеясь смягчить обстановку.

– Не понадобятся, – резко заявил дядя. – И больше таких глупостей не болтай! Это ты у меня попросишь, если тебе вдруг понадобятся!

Соня обойдется без этого, даже если придется голодать, но знание того, что Томас готов отдать ей последнее, согревало. Пока в этом мире был хотя бы один человек, которому она дорога, все имело смысл.

– Ладно, только не горячись, а то давление подскочит, – улыбнулась, голос наполнился теплотой. – Какие у тебя планы на сегодня?

Они поговорили еще какое-то время, прежде чем дядя сказал, что ему пора выгуливать Светлану, и отключился, а Соня включила плейлист с понравившимися песнями.

Улыбка сползла с ее лица. Она снова осталась наедине со своими мыслями, полными тревог и страха опоздать, хотя идти никуда не нужно. Только теперь к ним прибавились размышления о матери.

Томас не терял надежды, что рано или поздно они помирятся. Иногда Соня пыталась убедить его, что это невозможно, иногда сдавалась и позволяла ему говорить об этом, но ни разу не призналась, что где-то глубоко надежда живет и в ней, хотя, в отличие от дяди, осознавала, что она никогда не оправдается. Матери это не нужно, а Соня устала разбивать свое сердце, стараясь отыскать признаки обратного.

Песня переключилась, и Соня принялась подпевать и кружиться по комнате в попытке разогнать тоску.

Она не знала, чем заниматься здесь целыми днями, но одно решила точно – сидеть взаперти не станет. До моря недалеко, и она собиралась отправиться туда.

Она позавтракала, приняла теплый душ, мысленно вновь поблагодарив Кирана (при воспоминании о нем на губах возникла мечтательная улыбка), почистила зубы. От макияжа решила отказаться, хотя лицо без него ей решительно не нравилось. Косметика в такую жару – провальная идея, наверняка растечется, и все станет только хуже. Да и не перед кем красоваться. Киран уже видел ее в худшем из возможных виде, поэтому не испугается. Но солнцезащитный крем все же нанесла.

Все это время музыка играла на всю квартиру, и Соня подпевала. Она совершенно не умела петь, но это ни капли не смущало, ведь она была одна. Слушать песни и подпевать – одна из немногих радостей ее монотонной жизни.

Спустя примерно час, собрав необходимые вещи в объемную сумку и подключив наушники к телефону, Соня вышла. Пересекая холл,