предлагала выгодную страховку и просила показать документы. Далее все следовало по стандартному сценарию.

В этот раз Маруся решила сама подстраховаться и, чтобы у старух вообще не было ни капли сомнений в ее добропорядочности, надумала взять с собой пионера.

Во дворе дома она увидела мальчишку лет двенадцати, который стрелял из рогатки по воробьям. Маруся подошла к хулигану. На шее у нее был повязан красный галстук. «Пионервожатая» взяла стрелка по птицам за ухо, отобрала у него рогатку и сказала:

— Ты зачем, паршивец, птичек убиваешь?

— Тетенька! Пустите! Больно! Все же стреляют.

— И не жалко птичек?

— Жалко! Я больше не буду! — канючил подросток, которого защитница флоры и фауны крепко держала за руку.

— Ты, охотник! Где твой галстук?

— Дома!

— Ладно. Я — пионервожатая, а ты — пионер. А какой пионер без пионерского галстука? Вот это сойдет вместо галстука.

Тетенька повязала на шею истребителя воробьев красную шелковую косынку, которую предусмотрительно заранее положила в свою сумочку.

— Как зовут тебя, Зверобой?

— Мишка! А что я должен делать?

— Сопеть в две дырки и не задавать лишних вопросов. Пошли!

Подросток покорно последовал за незнакомой пионервожатой.

Фартовая, ведя за руку пионера, подошла к подъезду пятиэтажного дома. Вечерело. На лавочке, как обычно, сидели две пенсионерки и перемывали кому-то косточки. Они внимательно посмотрели на девушку и мальчика.

l/IO&TEAb 220Ю

— Здравствуйте, бабушки! Как здоровье? — привычно начала разговор Ляхова. О здоровье и о лекарствах бабули могли говорить до самой ночи.

— Какое здоровье, милая! И то болит, и другое. Ноги отказывают, радикулит замучил, — ответила одна бабушка. — А вы кто же будете?

— Тимуровцы! Может, слышали? Знаете про них?

— Как же! Как же! — встряла в разговор соседка. — Читали: «Тимур и его команда», были ранее такие. А что? Не перевелись еще?

— Нет! У нас все пионеры из соседней школы закреплены за разными домами. Будем к вам приходить, помогать по хозяйству, за продуктами и лекарствами бегать. Это решение ЦК комсомола!

При слове «ЦК» бабушки впали в эйфорию, вспомнили молодость и свои благотворительные дела. ЦК и комсомол — это святое. А пионерия, всем известно, младшая сестра комсомола.

— Это хорошо! Нам тяжело уже по магазинам и аптекам ходить. Помощники нам нужны, — обрадовалась первая бабуля и погладила пионера Мишу по голове. Тот с открытым ртом слушал разговоры тетеньки с бабушками и... ничего не понимал. В школе, где он учился, никаких тимуровцев и в помине не было, а книжку «Тимур и его команда» он не читал.

— А мне бы в квартирке прибраться! Никак руки не доходят! — посетовала вторая старушка.

— Нам надо осмотреть ваши квартиры, узнать, куда приходить и что предстоит делать тимуровцам, — сказала пионервожатая.

— Так идемте, милые, идемте! Все покажем, — в два голоса предложили старушенции.

Решив, что помощник ей больше не нужен, Маруся решила избавиться от него — не дай бог что-нибудь лишнее ляпнет и сорвет операцию.

— Мишенька! Иди в школу и скажи завучу, что завтра будем проводить рейд тимуровцев по квартирам пенсионеров по оказанию им практической помощи. Пусть готовит подарки!

При слове «подарки» у бабушек заблестели глаза и поднялось настроение. Миша, удивленно посмотрев на невесть откуда взявшуюся пионервожатую, которую в школе он раньше никогда не видел, обрадовался тому, что его отпустили, замялся и спросил:

— А рогатку? Отдадите?

— Нет, Миша! Рогатку не отдам! Твой поступок — стрельбу по птичкам — разберем завтра на совете отряда! До свиданья, Миша! Иди, иди! — прогнала Фартовая несмышленого мальчишку, который с открытым ртом и выпученными от недоумения глазами пошел в школу искать завуча.

«Пионервожатая» в сопровождении старух поднялась к ним в квартиры, а остальное уже было делом техники.

В один из теплых летних вечеров Фартовая присела на скамейку у подъезда пятиэтажной «хрущевки». Она стала ждать, когда спустятся бабушки, чтобы подышать свежим воздухом. Однако старые женщины в этот вечер почему-то задерживались. Маруська стала немного нервничать, раздумывая над тем, кем ей быть сегодня, пионервожатой или медсестрой, совершающей обход всех немощных и больных стариков, чтобы взять их на учет для выдачи рецептов на бесплатные лекарства.

Вдруг мимо нее прошел молодой симпатичный мужчина лет тридцати. Он мельком глянул на привлекательную девушку и уже хотел зайти в подъезд, но потом его что-то остановило. Наверное, вечный зов плоти и инстинкт охотника за женщинами. Молодой человек вернулся, без приглашения уселся на лавочку рядом с Маруськой и обратился к ней с дежурным вопросом:

— Здравствуйте, девушка! Вы здесь живете?

— Здесь.

— А я вас раньше что-то не видел.

— Так я к бабушке в отпуск приехала... Из Саратова.

— Случайно, не к Сидоровой Любови Петровне из пятьдесят восьмой?

— Да! К ней? А что? — ответила Маруська, через секунду поняв, что сморозила глупость и сильно рискует. Неизвестная ей Любовь Петровна в любую минуту могла выйти на улицу и... внучка погорит! Но с другой стороны, лучшего выхода у Ляховой не было. Ведь она не могла назвать другую бабушку, потому что ни бабушек, ни дедушек в этом доме у нее сроду никогда не было и она никого не знала. Мошенница подумала: «Если вдруг проколюсь, то по-быстрому смоюсь! Надо было ответить, что шла домой и села отдохнуть. Но уже поздно менять легенду. Не зря говорят: «Слово не воробей, вылетит — не поймаешь».

Нужно сказать, что молодой человек был не кто иной, как неравнодушный к женскому полу учитель географии 106-й средней школы Митрофанов Валерий Иванович. Только вчера он проводил свою жену Оксану на курорт Черноморского побережья Кавказа к синему морю, чувствовал себя холостяком и не прочь был пригласить к себе домой симпатичную дивчину, чтобы весело провести с ней время. Благо в холодильнике стояла бутылка «Советского шампанского», лежали баночка эстонских шпрот и палочка твердокопченой колбасы, которую ему перед отъездом купила заботливая жена.

— Как вас зовут, красавица? — задал вопрос географ.

— Марина, — последовал незамедлительный ответ незнакомки. (Все Маруси любили называть себя Маринами.)

— А меня зовут Валерием Ивановичем. Можно просто Валера. Не составите ли мне компанию, Мариночка? — обратился ловелас к даме. — Я работаю в школе преподавателем. Живу один. Сами понимаете, одному скучно. А мы попьем чайку, послушаем музыку, разгоним тоску-печаль.

А про себя подумал: «Залетная пташка уже совершеннолетняя. Все понимает. И бабушке ничего не расскажет, а потом уедет. К тому же все будет по согласию. Главное, чтобы жена не узнала. А для этого не надо мозолить глаза соседям, чтобы они видели меня с женщиной».

В Маруськины планы, напротив, не входили посещения квартир холостых мужчин. Ходить «на хату» к мужикам было,