себе, коротко кивнула на Зейна. — Даже ему запретила.

Вот это было уже интересно, и Эрика хмыкнула, оценив едва заметные изменения в лице упомянутого Зейна.

— Кто тебе это сказал?

— Все говорят.

Она откинулась на спинку кресла, качнулась в нём.

— Если уж ты здесь, я хотела бы, чтобы ты отвечала честно.

Она не пыталась запугивать, и вместе с тем, этой мягкой настойчивости невозможно было противиться.

Селина сажала губы и опустила взгляд, с преувеличенным вниманием разглядывая собственное колено.

— Твой Мастер тебе это сказал?

Она вскинула голову, снова моргнула, и подтверждение вслух уже не потребовалось.

— Зачем ты убила Фреда?

— Он был уродом, — девчонка тряхнула головой, с силой провела ладонями по собранным в хвост волосам. — Мы были знакомы ещё в Чикаго, и он всегда был… Сальным. Я специально его нашла. Хотела получить немного удовольствия. Казнишь меня за это?

— Не рассчитывай отделаться легко, — Эрика хмыкнула и тут же укорила себя за это, сообразив, что такую шутку могут и не оценить.

Селина неожиданно усмехнулась ей в тон:

— Замучаешь меня вопросами до упокоения?

Секунду они смотрели друг на друга, после Эрика встала.

— Мне нравится ход твоих мыслей.

Обходя стол, она едва не задела ногу Зейна и на всякий случай сменила траекторию. Даже случайно не касаться.

— Ты ведь не каждого новообразованного вызываешь на разговор? — Селина запрокинула голову, провожая ее взглядом.

Она незаметно расслабилась, в тоне и взгляде даже наметилось некоторое озорство.

Эрика очевидно это поощряла, и Зейн предпочёл посмотреть через окно на всё ещё полный зал.

Каким-то неведомым и необъяснимым даже для него образом эта девочка расположила к себе Смотрящую столь стремительно и надежно, что та оправдала её за всё заведомо и теперь беседовала так, словно уже решила оставить под своим покровительством.

Неосмотрительно, необоснованно, сумасбродно.

Говорить об этом напрямую, тем более здесь и сейчас он, разумеется, не собирался.

— Не каждого, — Эрика прислонилась спиной к двери, опустила руки в карманы брюк. — Но меня интересуешь ты. В частности, история, твоего обращения.

Селина села прямо, потом склонилась вперёд. Сложив руки на столе, она некоторое время обдумывала ответ, а после снова сменила положение, — сбросив ботинки, устроилась в кресле с ногами.

— Я давно этого хотела. С пятнадцати лет.

— Сколько тебе сейчас?

— Двадцать один.

Эрика хмыкнула невыразительно, и тут же кивнула, призывая продолжать.

— Сбежала из дома, прибилась к ребятам в Чикаго, жила в баре, работала там же. Потом приехала сюда, — девочка дёрнула плечом, пересказывая то, что было неприятно вспоминать. — Тут встретила его. Он сам ко мне подошёл. Предложил ночлег и выпивку. Я быстро догадалась, кто он, и согласилась.

— Как его зовут?

Селина замолчала, покусывая губу.

В ней говорила кровь, и сама мысль о том, что она сдаёт своего Мастера, причиняла не просто муки совести, а почти физическую боль.

Эрика понимала эти метания лучше, чем хотелось бы.

— Ты новообращенный вампир, совершивший публичное убийство против местных законов. Я имею право спрашивать, кто твой Мастер, а ты можешь мне сказать. Всё в порядке.

Она подняла глаза, небесно-голубые, ясные, вопрошающие.

— Сайфер. По крайней мере, это единственное имя, которое я знаю.

— Насколько он стар?

Она снова прикусила губу, задумчиво провела ладонью по лбу.

— Не знаю. Он не говорил точную цифру, но думаю, что очень. Он производит такое впечатление.

В том, как она говорила, не было ни любви, ни обожания, ни почтения, ни страсти. Даже благодарности за исполнение её детской мечты. Только страх и нотка брезгливости.

Эрика смотрела настолько внимательно, что она осеклась. По всей видимости, подумала о том, что ей может быть за отсутствие должного почтения к своему Создателю.

— Он тебя к чему-то принуждал? — Зейн помнил, что не должен вмешиваться, и всё же следующий вопрос полагалось задать именно ему.

Избавить Эрику от возможной неловкости, а заодно и отвлечь их друг от друга.

Смотрящая бросила на него быстрый взгляд, но поняла правильно.

Селина же моргнула, будто только теперь очнулась и вспомнила о нём.

Какова бы ни была природа расположения, возникшего у Эрики к ней, оно очевидно было взаимным. Вплоть до того, чтобы он сам воспринимался как враг.

Вплоть до того, чтобы всерьез обеспокоиться, зная, какой скорой Мистрис Эрика бывает в принятии решений.

— Не то чтобы принуждал. Он говорил, что я должна спать с ним, чтобы перерождение прошло успешно. Мне так чтобы сильно нравилось…

Она потерла предплечье, как люди обычно прикасаются к еще недавно болевшим местам.

Зейн поднял глаза на Эрику, безмолвно интересуясь, может ли продолжить, и, не встретив возражений, снова повернулся к Селине:

— Значит, вы это планировали?

Она снова помолчала, прежде чем ответить.

— Знаете, он говорил такое странные вещи… Гадкие. О том, что меня ждет крайне интересное и продуктивное посмертие. Что мое тело будет гнить, как и полагается покойнице, но в благодарность за то, что он мне все это подарит, я смогу сослужить ему хорошую службу. Меня мороз продирал каждый раз. Я видела вампиров в Чикаго и потом, и никто из них не гнил. Я теперь все время думаю: возможно, со мной что-то не так?..

Она закончила слишком тихо, и когда замолчала, ее губы остались приоткрытыми.

Теперь настал черед Эрики ловить взгляд Зейна.

— То есть, прямым текстом он о своем намерении обратить тебя в вампира не говорил?

— Нет, — откликаясь, она ожила мгновенно, снова подняла на нее едва ли не умоляющий взгляд. — У меня был адрес квартиры, где мы встречались. Он делал со мной… Странные вещи. Чем-то окуривал, проводил обряды. После занимался со мной сексом. Я плохо помню, как в тумане. В один из вечеров, когда я пришла, он просто набросился, и…

«Это было насилием».

Селина так и не продолжила, но мысленно Зейн закончил за нее.

В один момент стало так тоскливо, что захотелось встать и выйти, убраться от них обеих как можно дальше. Только не домой, где безмятежным сном спал целиком и полностью довольный случившимся сегодня Дэнни.

Возможно, в этом была причина. Именно способ обращения роднил эту девочку с Эрикой.

Тогда, на старой конюшне, ее тоже никто не спрашивал…

— Ты его боишься?

Из пучины собственных мыслей его вернул голос Смотрящей.

Она все еще стояла у двери, а Селина так и сидела, изогнув шею под почти неестественным углом.

Она медленно кивнула дважды, прежде чем ответила вслух:

— Я не знаю. Мне просто… жутко рядом с ним.

Пробудившись в свою первую ночь, Эрика… Фредерика первым делом потянулась к нему, — потрясенная, неверящая, немного дезориентированная, как